их?» — ибо для меня стало ясно, что, по мысли Потебни, «эти вещи» надо изучать так, как ботаники изучают эволюцию растений, зоологи — эволюцию животных, антропологи, психологи, филологи, социологи — эволюцию мира человеческого. Превосходный ученый-наблюдатель, Потебня вместе с тем был и мыслитель. Его ум, от природы щедро одаренный всеми качествами углубленного философского мышления, был воспитан на изучении Канта, Вильгельма Гумбольдта, Лотце, Гербарта и других и стоял на высоте современного философского знания. Александр Афанасьевич не переставал следить за новой ученой литературой по различным отделам философии, логики, психологии, в особенности же по вопросам общего языкознания, в сфере которых он по праву являлся одним из первых авторитетов в ученом мире. Он не скупился на выражение своих философских симпатий и антипатий. Как-то однажды я с энтузиазмом отозвался об известной книге Ф.-А. Ланге «Geschichte des Materialismus» 53 , которую я усердно изучал еще в Париже, а также и о самой личности Ф.-А. Ланге, насколько мог я судить о ней по отзывам лиц, его знавших. Это был человек высокого строя души, натура исключительной интеллектуальной и моральной силы. Упомянул я и о социализме Ланге (которого книжку «Die Arbeiterfrage» 54 я пробовал изложить вместе с некоторыми отделами «Истории материализма», но эта работа у меня не «вышла»). Александр Афанасьевич заинтересовался. Оказалось, что случайно он не удосужился прочитать «Историю материализма», но о значении Ланге, как кантианца и инициатора «поворота по Канту», имеет вполне определенное представление. Через несколько времени он сказал мне: «А я очень благодарен вам за то, что вы обратили мое внимание на книгу Ланге. Я прочитал ее. Превосходная книга!» Из дальнейшего выяснилось, что все в этой книге «ему по душе», а в частности, понравилось ему указание Ланге на то, что науке не удалось и, может быть, никогда не удастся раскрыть тайну генезиса психики — переход от нервно-мозгового процесса к элементарному ощущению и чувственному восприятию. Без сомнения, с особым сочувствием и удовлетворением должен был он читать те страницы, на которых Ланге говорит об эволюции современного мышления в направлении от категории субстанции к категории действия, процесса — «от имени к глаголу». Эта мысль была давнишним оригинальным достижением Потебни, которое он в своих исследованиях но синтаксису возвел — в области языка — на степень научного открытия первостепенной важности.

Примечания

Примечания

В предисловии к «Воспоминаниям» Д. Н. Овсянико-Куликовского, вышедшим в 1923 г. в издательстве «Время», его жена И. Л. Овсянико-Куликовская писала: «Выпуская в свет посмертные мемуары моего покойного мужа, хочу сказать несколько слов о том, когда, где и при каких условиях они писались. Когда в 1918 году прекратился редактируемый им журнал „Вестник Европы“ и прекратились лекции в высших учебных заведениях, Дмитрий Николаевич остался не у дел. Задержавшись на юге, куда он поехал на лето, и не имея возможности вернуться к своему любимому делу, он задумал писать воспоминания о выдающихся людях, с которыми судьба сталкивала его и с которыми он был близок, — о Ковалевском, Лаврове, Драгоманове, Потебне, Зибере…