Здесь был и мистер Каверс. Ещё позавчера я нанесла красную краску на его туфли — алые, которыми он безмерно гордился. И вот сегодня мужчина не только был покрыт красной сыпью, но ещё и чесался. Это должно пройти через пару дней, но отложится в его памяти надолго.

— Нас расположили в соответствии с рейтингом, — нахмурилась Зикра. — Но хоть один плюс в этом — наши с тобой столики рядом.

Я кивнула. Служанка Зикры несла картину, пока упакованную в крафтовую бумагу, а моя Сиина — коробочку с шарфом. Девушки водрузили наши творения на столы с белыми скатертями, рядом табличками с нашими именами, и отошли в сторону.

— Доброго дня, леди! — улыбнулась Лилианна, подходя к нам. Сегодня она была в фиолетовом вызывающем платье с длинными перьями, украшавшими ворот. — Все готовы ко второму этапу? На этот раз вы должны проявить свои таланты. Списки у меня есть. Итак, первой будет выступать леди Долла, — ведьма взглянула на круглолицую девушку, что шла в списках претенденток на руку и сердце принца последней, и после перевела взгляд на её высочество, — а замыкать круг будет леди Годива. Вопросы?

Вопросы посыпались один забавнее другого. Я слушала их отстранённо, а вот Лилианна отвечала с живым интересом. Ну и актриса эта ведьма! Будто бы ей действительно интересно что-то кроме грибочков и жаб.

Словно прочитав мои мысли, он взглянула на меня с прищуром, и я тут же отступила от стола, опуская голову. Неужели мысли читает? Или мой скепсис прочитала на лице?

Участницы традиционно приходили первыми, как и зрители из числа придворных, но вот вскоре начали подтягиваться и члены жюри. Среди них, разумеется, был и Келар. Он возвышался над остальными, был выше даже герцога, с которым вёл непринуждённую беседу. Мы встретились с ним глазами всего на секунду, но даже её было достаточно, чтобы моё сердце сбилось с ритма. Тихонечко выдохнув, я перевела взгляд на наследного принца.

Бастиан уже успел переодеться, и теперь широкоплечую фигуру подчёркивал тёмно-синий костюм. Я лишь порадовалась — мой шарф придётся кстати! Если вообще может прийтись кстати шарф летом.

Но за размышлениями о шарфе я пыталась скрыть тревожные мысли о подслушанном разговоре. Я боялась. Действительно боялась впутываться в игры сильных мира сего. Зачем мне эти лишние разборки, когда от меня требуется принять участие в Отборе и вернуться домой, забыв обо всём, как о страшном сне?

И этот страх был для меня непривычен. Я будто наяву вижу, как отец разочарованно качает головой, мол, не так я тебя воспитывал. Нельзя постоянно держаться в стороне от глобальных неприятностей, ведь рано или поздно эти неприятности коснутся и тебя. Но что, если не коснутся? Я ведь покину этот мир раньше. Тем более, как я могу повлиять на что-то?