— Я тоже тебя люблю, Кира, — признался Келар и, мягко взяв за подбородок, заставил посмотреть в свои глаза. — Ты привлекла меня сразу своей неординарностью, но твои тайны не давали мне покоя. Да и происхождение… слишком много страхов и предубеждения во мне относительно людей, но ты смогла всё это перебороть и обнажить мои чувства. Спасибо, что поверила в нас.

Я не ответила. Да и что можно было ответить на такое? Для меня это были первые серьёзные чувства и первые отношения, я терялась, краснела, сходила с ума и вообще готова была зарыть голову в песок. Владыка это понимал, поэтому и не требовал ответа. По крайней мере, не на этот вопрос. А вот на другой…

— Ты готова разделить со мной небо и море? — спросил Келар совершенно искренне, так, словно от моего ответа зависела чья-то жизнь.

Полагаю, что моя.

Я не смогла произнести ни слова. Я уже где-то читала в книгах магистра Ольевса о том, как важны эти слова для драконов. Это предложение руки и сердца. Предложение разделить с ним всю жизнь, принять нашу связь и связать души.

Но я уже и так сделала выбор. И в который раз убедилась в его правильности тогда, во время боя Келара и гидры, когда моё сердце чуть не оборвалось вместе с сердцем Келара. Я уже не представляла своей жизни без него. Я не представляла саму себя где бы то ни было, кроме как рядом с ним.

— Я готова. А ты, Келар, готов разделить со мной небо и море? — спросила с благоговением, с уважением к чужой культуре, которая вскоре станет и моей.

— Готов, — серьёзно кивнул Владыка и только после шально улыбнулся. — А ты понимаешь, что пути назад нет?

— Кажется, не до конца, — картинно вздохнула я.

— У тебя ещё будут сотни лет на осознание, — с этими словами Келар притянул меня к себе для самого нежного и сладкого поцелуя.

Через неделю состоялся приём в королевском дворце Саттора. Бал отменили в связи с трауром по погибшему в бою королю. Мне было обидно, что человек, из-за которого всё это и началось, который тиранил собственного сына, в итоге предстал в глазах людей великомучеником и героем. Это была некая грань несправедливости, которая по своей сути принесла благо — ведь сместить короля и провести над ним суд практически невозможно. Поэтому он либо правил, пока все другие государства от него не отвернутся, из-за чего страдали бы в первую очередь граждане королевства, либо правил ещё более безнаказанно, обелив себя в глазах всего мира.

В общем, я не радовалась смерти, но и не жалела о ней. Пограничное состояние принятия ситуации.

А вот приспешников гидры, включая Юджина Сафари, лишили всех привилегий и отправили на рудники. Разумные использование рабочей силы.