Альба натянула плащ, чувствуя, что пока на улице от летней жары нет и следа, и, обувшись, вылезла из палатки.

Костер давно потух, но сейчас над ним был растянут навес, защищавший от дождя, и при желании разжечь огонь не представляло труда. Альба, подумав, решила пока сделать чай. Без магии. Сейчас ей казалось, что готовку на костре изобрели как раз для того чтобы можно было следить за неспешным закипанием воды в котелке и прогонять лишние мысли из головы.

Еще в первый день декан предупреждала, что без хорошего уровня владения бытовыми заклинания в готовку магией лучше не лезть и идти путем естественной обжарки, запекания, кипячения и всего прочего вместо того чтобы делать все одним плетением. Хотя бы потому что в последнем случае существовал риск превратить будущий кулинарный шедевр в угольки неосторожным вливанием силы. Да и, строго говоря, чистить картошку левитирующим ножом было делом настолько хлопотным, что проще уж руками. Хотя Свен честно пытался, и в итоге почистил картошину за время, когда Амири успела одолеть десяток, да еще и уменьшил эту картошину, кажется, вдвое. Но магией, да.

Тепло огня успокаивало, как и простые, понятные вещи вроде поиска заварки или скармливания оставшейся с вечера сосиски вышедшему из палатки и подрагивающему от холода Хамлу. Хотя рука и болела, ругаться на висла не хотелось совершенно. Дурной сон. Альба совершенно не хотела знать, что могло нарисовать ее подсознание в том зеркале.

Хамл, доев сосиску, уютно устроился на коленях Альбы, греющей ладони о кружку чая, и замурлыкал, как самый настоящий кот.

— Может, в моем родном мире живут твои сородичи? — негромко проговорила Альба, поглаживая мягкую кожу. — Только у нас нет магии, и потому они не умеют разговаривать с хозяевами. Но внушают им мысли вполне неплохо.

Хамл ничего не ответил. Не то не слышал, не то не хотел рассказывать правду.

Шум дождя, чьи капли, благодаря магии и натянутому пологу, не долетали до земли, медленно растворяли остатки страха. Тонкая, но яркая, хорошо видимая сейчас, когда никто не мешал рассматривать, линия магической защиты вокруг лагеря успокаивала не меньше, чем размеренное мурчание висла.

Альба по привычке села около самого кострища прямо на свернутый плащ. Спина опиралась не на самое ровное, но все же не слишком сучковатое дерево, да и так не надо было вставать, чтобы подкинуть лишних дров. Все равно плащ уже прогорел в паре мест, дыркой больше, дыркой меньше — без разницы.

Она долго смотрела в огонь, раздумывая, не вернуться ли в палатку, и, убаюканная равномерном шумом дождя, не заметила, как заснула, на сей раз без сновидений.