Причем, на вид по крайней мере, — искренне. Ну, почти все. Некоторые просто смотрели как на диковинную утварь.

Ну да, она ни с кем кроме своих и не говорила после финала той истории с Ткачом. Когда в себя пришла — все уже и уехали. Но, кажется, кто-то рассказал, что она сделала, и, может быть, рассказал и как именно.

В прошлый раз когда историк Вар Вранн открыто заявил о том, что Альбе здесь не место, она хотела сбежать от страшной мысли о том, что это может быть правдой. Теперь же Альбе было плевать.

Она ловила на себе взгляды… разные. Но одно чувствовалось — за ней следят. Как за силой, пожалуй. Из опасения, интереса, желания посоревноваться — вон как Мария, с которой она в одной группе забеги на сотню делала, смотрела, когда обогнала на полсекунды… Словно она, Альба, какой-то значимый элемент, на который надо равняться или, наоборот, который надо повергнуть как можно быстрее.

Собой, кажется, остались только Харальд и Далия. Ну и, неожиданно, Ганс. Он довольно сильно изменился за прошедшее время. Альба запомнила его как бойцовского петуха, нападавшего на всех без разбора просто из желания отомстить за потерю позиций семьей, но теперь Ганс опять был спокойным, собранным и куда больше похожим на ответственного старосту, чем в конце прошлого года. Только держался чуть наособицу и бегал вполовину меньше чем все. Но — извинился. Перед ней, перед Свеном, Жаном и Амири. Искренне.

Было бы неправильно говорить, но смерть, кажется, пошла недобоевику на пользу… Жаль что так, как его, вроде как не всех воскресить можно было. Альба уж поверила, что оказалась в мире, где все тихо умирают в своих постелях в много-много лет, но все оказалось не так радужно. Далеко не после всех травм можно было вот так вот «вернуть», да и не все возвращались. Вроде как можно было как-то увеличить шансы на успешность ритуала поддержкой его менталистом, но такое делалось редко — маги разума и маги смерти вместе не работали почти никогда.

Но, как бы то ни было, Альба к Гансу чувствовала чуть большее расположение чем раньше. Он тоже через смерть прошел…

Да теперь и Дитрих к своему вечному сопернику относился с большим уважением. Внешне, по крайней мере, создавалось ощущение большего уважения.

Год назад все они были друг другу чужими. Теперь — оставались чужими, но при том — знакомыми чужими. Лето словно бы приблизило их друг к другу, несмотря на различия во всем. Лето и пережитое на практике…

Словно было судачить и думать больше не о чем.

Альбе казалось, что она буквально слышит обращенные к ней мысли. Вопросы. Как она это сделала? А не опасно ли это? Может ли она напасть и если да — то как? Или кто-то стоит за ее спиной? Или она самозванка? Или…