Альба остановилась на месте, почти подойдя к дверям лекарского корпуса. Воспоминания о прошлом слились с думами о настоящем.

Сырая магия тогда оказала на нее влияние большее, чем хотелось бы. Дикая слабость, безразличие ко всему, еще куча симптомов… И, разумеется, лекари выписали ей нужные бумаги. А теперь она что скажет? «Знаете, у меня тут есть сила легендарно-неизвестного Огня, и мы с друзьями залезли в чужой дом, и там Огонь столкнулся со смертью, и теперь есть последствия, и потому мне нельзя магию использовать, выдайте пожалуйста об этом справку»? Просто отлично. И ладно еще бы речь шла просто насчет Огня, хотя и эта сила не то чтобы явно было тем, о чем кричать нужно было. Но о том, что они нарушили закон, проникнув в то поместье, вот точно никому знать не стоило.

Альба ругнулась про себя. Врать целителям — бесполезно. У нее вообще врать получалось плохо, а тут что ни скажи — есть шансы, что правда всплывет. Не говоря уж о том, что обычно в лечебном корпусе минимум один целитель с ментальными навыками дежурил, так что тот просто мысли прочтут там, и все. Магистр Фаве на «основах целительства» говорил, что при важности характера травм, а важность эта была очень и очень часто первостепенной, можно было применять многое в широких пределах, лишь бы состояние пациента не ухудшить. В том числе и выяснить происхождение этих травм с помощью считывания мыслей.

Пришедшая вздохнула про себя. Справка нужна, врать — глупо. Оставалось только идти на поклон к тому из обученных магов, кто и так был в курсе истории. И опять краснеть. При том — куда именно идти она понятия не имела. Нарушать прямой запрет на использование ментальной магии сейчас было глупостью, и как бы Альбе не хотелось теперь разыскивать менталиста по кабинетам, делать это придется. И что вчера не спросила…

Ладно хоть Хамл наконец перестал докучать. Заснул или играет с очередным не предназначенным для игры предметом — без разницы.

Альба, еще раз выругавшись, повернулась кругом — и направилась обратно по дороге к основным корпусам Университета. Лечебный корпус находился чуть в стороне от всех строений. И потому что больным нужен был покой, и для того чтобы было проще изолировать его стены и не допустить срыва лекарских плетений каким-нибудь влиянием извне. Ну и потому что так и у пациентов, и у лекарей было меньше шансов стать жертвами какой-нибудь студенческой шутки.

Альба прошла всего два десятка шагов, когда до нее донесся… плач?

Она замерла, пытаясь понять — не послышалась ли. Но нет — плач продолжался. Кто-то явно пытался совладать с собой, то останавливаясь, то продолжая плакать.