Фия замолкла, сжавшись на стуле.

— Такое может происходить, — спокойно отозвался менталист, — с некоторыми людьми, и одаренными, и нет. И да, с этим можно помочь. Не мгновенно, но можно. И для того чтобы я мог понять, что именно нужно делать, а не слепо перебирал варианты, мне нужно будет содействие. Это не причинит вреда и боли. Просто диагностика, немного сложнее той, которую вы сами будете учить в конце этого семестра.

Фия по-прежнему не двигалась.

— Существует довольно много этических правил, ограничивающих деятельность менталиста, и вас с ними познакомят уже в четверг, — продолжил Теор, — но основу всего составляет непричинение вреда. Такова и этика педагога. Вы поступили в университет потому что хотели этого, без денег и репетиторов. И это достойно уважения.

Альба могла поклясться, что она видит какую-то слабою, почти неявную паутину нитей, мало того что простирающихся от магистра к первокурснице, так еще и оплетающих ее и Хамла.

— Огромного уважения. Вы обратились за помощью, и я могу и хочу вам помочь. Но я наврежу если буду действовать вслепую. Как, скажем, если бы целитель просто пробовал выписать какое-нибудь случайное зелье, не зная диагноза. Так же ведь не происходит, верно?

— Только если целителю все равно, — немного монотонно отозвалась Фия.

— Безусловно. Но это — плохой целитель. А хороший все же сначала узнает, с чем имеет дело. Ты поступила в университет в поисках помощи, и нашла ее. Посмотри на меня, пожалуйста.

Несмотря на зажатость Фии, Альба не удивилась, когда первокурсница подняла голову, встречаясь с внимательным, завораживающим взглядом менталиста. Благодаря странной белой паутине, которую Теор до того выплетал ведь даже не жестами и разумом, а словно бы словами, обыденными словами, Пришедшая в некотором роде чувствовала все, что происходило. Или это был плод связи с Хамлом?..

Собственное раздражение и усталость отошли куда-то прочь. Альба впервые в своей жизни видела творимое опытным менталистом сложное воздействие, по сравнению с которым все диагностики, и даже небольшая работа с одурманенным Свеном, который после порции пара лотоса перестал отличать явь от фантазии, были ерундой. Она не могла понять, как перевести все ощущения на понятный язык и вообще как все осмыслить, но все же старалась.

«Они» были мужчиной и женщиной, чье присутствие в воспоминаниях Фии Теор заметил сразу, а вот природу старался понять, изучая эти самые воспоминания. Раскручивая нити ассоциаций прямо в чужом ментальном поле. Альба чувствовала как при этом менталист сравнивает воспоминания с некими «эталонами», чем-то похожим на стандартное состояние, индивидуальное у каждого, чтобы понимать, какие ассоциации нужны, а какие нет. Менталист искал в множестве прошлых образов нужные.