«Меня тот, кто их носил, интересует больше. И как только в страну пустили…»

Айвор замялась, но все же ответила:

«В целом такие вот группы по обмену, да и просто группы студентов или преподавателей, направляющихся в другие вузы, почти не досматривают. Ну, кроме кантонцев, чжунийцев и жителей Эмирата, понятно. С остальными у нас есть, скажем так, соглашения. Потому что некоторые вещи возить официально ну очень сложно».

Теор тяжело вздохнул. Что-то подобное он предполагал. Ну или взятки. Или и то, и то…

«Ладно, как что-то узнаю — сообщу», — резюмировал он и свернул контакт, начавший отзываться слабой головной болью, свидетельствующей о подкрадывающемся ментальном истощении.

Менталист выругался про себя и направил сознание в транс. Хорош он будет, если пойдет по пути этого подложного первокурсника…

— Эй, Тео, проснись!

Теор вздрогнул и открыл глаза, обнаружив себя на все той же скамейке в больничном коридоре. Рядом сидел Моро.

— Прости, что разбудил, — бывший напарник особо виноватым не выглядел, — но коль я приехал, то хоть скажи — зачем?

Менталит медленно поднялся, чувствуя, что перешедший в сон транс окончательно спутал мысли. Но все же была одна идея, не исчезнувшая после пробуждения.

— Надо расколоть одного студента.

— Студента? — Моро прищурился, — и ради этого я сюда тащился? Я понимаю, ты уже давно преподаватель, у тебя свои дела, и…

Менталист выбросил вокруг них мощные чары простив подслушивания, в очередной раз почувствовав, что сил у него не слишком много.

— Этот студент, пользуясь чужой личиной, въехал к нам из Сталии по чужим документам.

— Ого, — глаза Моро загорелись, — ты поймал шпиона? Пошли, пообщаемся!

— Не спеши, — Теор жестом остановил друга, который явно пытался понять, в какую из палат им нужно. — У меня есть одна мысль.

Возможно, идея была не самой лучшей. Возможно — совсем не лучшей. Но сонный разум менталиста ее сгенерировал, а Моро поддержал, и спустя еще несколько минут в палате рядом с псевдо-Освальдом сидели два Теора.

Лицо разбуженного адепта надо было видеть, но менталиста интересовали не оттенки эмоций, а то, что стояло за ними. Те мысли и чувства, которые удивленный юноша не сумел и не успел скрыть.

Страх. Обреченность. Магистрат.

Вычленив последнее, настоящий Теор вынырнул из сознания стремительно возводящего все щиты, на какие хватало сил, адепта.

Моро с милой улыбкой принял свой настоящий облик.

— Что ж, юноша, — слово взял менталист, — коль вы не хотите говорить правду мне, придется рассказать ее моему давнему другу из Гончих.

Моро представился. Долго, торжественно, со всеми регалиями… Теор был почти уверен, что Вильгельм пользовался моментом, как он пользовался любым другим моментом в своей жизни.