Альба с удивлением перевела взгляд с магистра на недавнюю соперницу.
— Вы говорили о запрете деструктивной менталистики.
Нетар улыбнулся уголками губ.
— Я предполагал, что это, очевидно, включает запрет на другие ментальные взаимодействия.
— Но она перестала сопротивляться, — попыталась пояснить свои действия Альба, — повреждения поля…
— Поединок идет до сдачи одного из бойцов или окончания времени. Или моего вмешательства, чего не случилось. Вы нарушили правила, и…
— Я сдаюсь, — тихо проговорила явно с трудом стоящая на ногах девушка.
— Что?
— Я сдаюсь, — просто повторила она. — Если вы назначите новый поединок, то засчитывайте алисианке победу.
Кто-то в кругу зрителей ругнулся.
— Что ж, я подумаю над этим, — лицо магистра Нетара окаменело. — И мы с вами обсудим вашу тактику и ваши ошибки, — не предвещающим ничего хорошего голосом произнес он.
— Да, магистр.
— Поединок окончен технической паузой, — признал магистр-менталист, — можете расходиться.
Альба кивнула и на негнущихся ногах покинула круг арены. В голове было пусто, а на переднем крае защиты покачивались остовы сгоревших деревьев. Амили, Свен и Жан поздравляли, что-то спрашивали… Но Альба думала со всем о другом, даже когда отошла от места для поединка на приличное расстояние.
Перебирала в уме варианты действий, раздумывала, насколько опасными могут быть такие травмы…
Около входа в замок Пришедшая почувствовала, что упустила чужое плетение, и кто-то оставил что-то у переднего края ее щитов, на черной земле около сгоревшего дерева. Оставил с помощью равноправного, кстати, контакта… Да и сознание контактера было знакомым.
Альба замешкалась, но все же ментально прикоснулась к подарку.
Внутрь было вложено одно слово-образ:
«Спасибо!»
Глава 4 О методах преподавания. ч.3
Теор старался сохранять невозмутимый вид.
Получалось, откровенно, плохо. Он прекрасно видел сочувственную усмешку на лице архимага, но ничего не мог с собой поделать. Да, было глупо просто так сидеть у наставницы в окружении стеллажей с редкими книгами и сильными артефактами, держать локти на подлокотнике стула из красного дерева — и тратить и свое, и чужое время просто на эмоции, но пока он ничего не мог сделать. Сталийцу удалось поставить менталиста в тупик, и теперь Теор не знал, в какую сторону двигаться. Можно было обсудить все с Айвор, но все же она некоторых вещей, к сожалению, понять бы не смогла.
Он сам учил ведь почти пятнадцать лет, и бывало всякое. И влюбленные студентки, и желающие из личных побуждений бросить вызов преподавателю студенты, и интриги коллег, и просто сложные случаи…