— Да, — почти хором произнесли дуэлянтки.

— Начали!

Почти одновременно с его словами в щиты Альбы ударила волна песка и огня разом. Такой силы, что пришлось отшатнуться. Ров поглотил часть песка — и оказался засыпан, деревья начали тлеть…

Пришедшая ругнулась, чувствуя, как огонь усиливается, истощая защиту — и сбила пламя тропическим дождем.

За огнем последовал вновь песок и ветер, сдувший тучи, а после полил ливень такой силы, что начал буквально растворять стволы деревьев. Внешний круг защиты начал поддаваться, рассыпаясь с неприятным треском.

Ее оппонентка не торопилась переводить принудительный контакт в дуэль, явно собираясь сломать щиты без прямого противостояния. Альба не успевала заращивать причиненные повреждения, не успевала укреплять стволы…

Надо было что-то предпринимать. Пришедшая подумала — и сама послала образ клинка вперед, прямо в огонь, окружавший чужое сознание. Противница не отреагировала, усиливая натиск. Явно решила, что Альба своим мечом не нанесет много урона, но вот только Пришедшая приблизилась к защите не для того чтобы рубить чужой камень. Меч лишь отвлекал, и следя за откликам на его атаки Альба сориентировалась, обошла щиты — и соткала дуэльное плетение, видоизменяя взаимодействие. Если раньше они просто бросали друг в друга образами, защищаясь и нападая, то теперь окружающий мир исчез. Поле полностью соприкоснулось с полем — и Альба оказалась, условно, в «прихожей» чужого разума.

Можно было и затащить противницу к себе, но в этом случае проигрыш был бы более болезненным, да и здесь и сейчас Альба рассчитывала на эффект неожиданности. Тянуть чужой разум к себе из-за стены огня было бы не сколько сложно, сколько долго.

Расчет почти оправдался — противница сумела собраться, и при появлении Альбы на вытоптанной площадке, похоже на ту, на которой они находились в реальности, только окруженной туманом, вскочила на ноги, запуская сгусток пламени. Пришедшая, чье тело сейчас было окружено броней, поймала атаку латной перчаткой — и отбросила в сторону. Здесь и сейчас они оказывались в месте, подчиненному воображению и воле, а не привычным законам, и выглядели так, как сами того хотели. Альба предпочитала образ закованного в броню рыцаря, а вот ее русоволосая соперница просто держала в руках подвижный, словно бы живой, сгусток огня.

Противница, явно любительница стихий, выставила огненную стену. Пришедшая продолжила движение, зная, что окутывающее ее тело в этом пространстве доспехи защитят от пламени. Главное здесь и сейчас навязать свою волю, свою веру, и плевать, что это не ее ментальное поле.