— Допустим, кто-то тебе рассказал как туда пройти. Я тут при чем?

— Гретта, ты ведь сама говорила, что Влад ничего тебе не сказал о том, куда перевелся, сама показывала записку от него. Вот, смотри.

Альба могла только радоваться про себя, что, так и не найдя время разобраться с подчерком и вообще со структурой записки, носила ее с собой в том подсумке, где лежали остальные листы для записей.

Стихийница нахмурилась, разглядывая чужие буквы.

— Не знаю, зачем ты подделала его подчерк, но…

— Да я по сталийски даже писать не умею! — отрицание очевидного начало раздражать уже и Альбу.

— Значит, кто-то написал, — по лицу Гретты было видно, что она сама сомневалась в таком выводе. — Не знаю, что ты придумываешь, но…

— Слушай, — Альба понимала, что сталийка едва ли даст проверить собственную память, а принуждать ее к этому было чревато огромными проблемами, — скажи, пожалуйста — что ты знаешь о магистре Нетаре? Что о нем говорят? Со стороны многое видно. Он с кем-то ссорился? Может, что-то исследовал, что не нравилось другим преподавателям?

Сомнений в личности того, кто подправил Гретте память, у Альбы не было. Хотя бы потому, что в этом семестре в ГАРХ вообще был один-единственный преподаватель-менталист. Нет, мог быть замешан кто-то из целителей-смежников или боевиков… Но никто из них не ходил по ночам и никто из них небыл замешан в истории с Владом, который, вообще-то, сам учился у магистра Нетара. И едва ли работал магистрант — все-таки местные явно были бойцами, не более. Не смогли бы они так чисто все исправить, чтобы не было никаких следов, понятных для самой стихийницы.

Гретта задумалась. Судя по всему, на эту тему размышлять ей было куда проще. Альба слышала, что некоторые плетения и взаимодействия, исправляющие память, еще и скрывали такое вмешательство за злостью, грустью или какими-то еще негативными эмоциями, чтобы жертва не думала о лишнем…

— Когда я поступила, он был ассистентом ван Керата и вел дуэли, — немного рассеянно проговорила стихийница. — Вроде бы после аспирантуры хотел продолжать какие-то исследования, ради этого сюда приехал — но ему не дали. Ван Керат был против, и в итоге магистр остался просто ассистентом и потом сам преподавать стал. Ну и дуэли всегда вел, да. А когда ван Керат уволился, то занял его место. Посреди учебного года сложно кого-то найти…

— А…

— Синегорская! — рявкнули позади.

Альба глубоко вздохнула и обернулась. К ним направлялся магистр ле Гай, и теперь его обычно миловидное, добродушное даже лицо выражало крайнюю степень раздражения и отвращения.