Менталист хмуро рассматривал подругу, разглагольствующую о коррекции учебных планов, о необходимости подстраиваться под уникальные нужды сталийцев, которым предстоит адаптироваться в чужой культуре, о том, как привлечь их к вламагу и арканболу, не слишком популярным в Сталии…

— Зачем? — были у Теора подозрения о том, к чему эта длинная и в целом никак не относящаяся к делу речь, но все же подозрения — подозрениями, а если не читаешь чужие мысли, то не стоит додумывать их.

— Что — зачем? — сбилась Айвор, рассказывающая о каких-то специально организованных экскурсиях в Королевскую Библиотеку.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

Анна и Айвор переглянулись. Теора это начало порядком раздражать.

— Просто хочу показать, что мы делаем для того чтобы приезжающей делегации было комфортно, — наконец отозвалась Айвор. — И, я уверена, что в ГАРХ сейчас тоже суетно и их преподавательский состав принимает мер не меньше, чем мы. Они, как и мы, заинтересованы в сотрудничестве, а не в международных скандалах и сомнительных происшествиях с иностранными студентами. Практика обмена существует очень давно, и хотя раньше на такой срок мы отправляли студентов только в другие алисианские учебные заведения, все со временем меняется. Сталийцы учат наш язык, говорят на нем, и…

— Как и на кантонском, — вставил Теор.

— Как и на кантонском, — миролюбиво продолжила Айвор, — что логично для страны, граничащей и с нами, и с ними. И я замечу, что кантонцы — не кровожадные завоеватели все до одного. То, что исследователь аномалий в Измененном Лесу работал на Магистрат, вовсе не значит, что они там безумцы и безжалостные убийцы. К тому же, Тео, я тебя, наверное, разочарую, но замечу, что ученики заканчивают обучение. Их нужно уметь отпускать.

Менталист позволил себе улыбку и кивнул, не став отвечать. Вместо ответа он вновь сосредоточил свое внимание на падающих снежинках — это зрелище помогало отвлечься от невеселых мыслей.

Были вещи, которые сложно понять магам не его специализации. Наставница, сейчас занятая по горло с очередными документами и пересдачами нынешнего набора менталистов с дополнительного образования, разделяла его озабоченность в куда большей мере. Хотя и она намекала, что ко всему надо относиться проще…

Альба была способным менталистом, неглупым человеком и довольно сильным магом. А еще она была Пришедшей, потерявшей всех в старом мире, так и не научилась нормально просить о помощи и не избавилась от привычки пытаться помогать всем вокруг в ущерб себе. И в глаза окружающем смотреть не перестала. И ладно бы это… Теор давал голову на отсечение, что оставшись единственным, по сути, менталистом среди делегации, — от ле Гая вряд ли будет много толку, у него другие задачи, а де Стен почти полностью ушел в стихии, используя ментальные знания только для саморегуляции, — его ученица наверняка попробует применить свои умения и навыки чтобы сделать «как лучше». Еще бы — и диплом делала по адаптации, и проводила занятия по регулированию стресса, и много чего еще. И занятия — занятиями, с ними справится, но где работа с группой — там и индивидуальная, и Теор очень удивится, если у первогодок не вылезет никаких проблем, особенно у иномирянки-теоретика. И менталист не представлял, во что это может вылиться и куда может влезть Альба в благородном стремлении помочь нуждающимся.