Под потолком висели светильники в форме снежинок, а сам потолок был зачарован так, будто и не потолок вовсе, а вьюжное небо. Ступая по ковровой дорожке, казавшейся снегом, в ледяных туфельках на каблучке и такого же цвета платье с многослойной шифоновой юбкой, которую приходилось приподнимать, я чувствовала себя настоящей золушкой.

Хотя кольцо, надетое графом, снять так и не удалось. Пробовала с мылом, с маслом, пыталась магией — бесполезно. Кольцо сидело как влитое. Магия, не иначе!

Марта была просто мастерицей по прическам и макияжу, впрочем меня не сильно это радовало: мне хотелось увидеть свою настоящую внешность под обликом Иветты. Хотя сегодня у меня определенная цель.

Я сбежала из покоев раньше назначенного графом Оругским времени, чтобы успеть поговорить с Владыкой, поэтому спешила на бал, как могла. Каблучки тонули в «снегу», пальцы судорожно сжимали ткань юбки, когда из-за поворота вышел его светлость!

Я даже улыбнулась. Нашла! Это оказалось проще, чем я думала. Но улыбка быстро растаяла, когда я увидела, с кем он идет за руку.

Иветта в моем облике. Темно-мандариновое платье совершенно не подходило к моим пепельным волосам. Мне нужны холодные оттенки одежды, а не теплые. Ну что она творит! Хотя, впрочем, сейчас это не моё дело.

— Иветта, — поприветствовал меня Владыка, окинув удивленным взглядом. — Добрый вечер.

— Добрый…

— Иветта, ты одна, без спутника, — протянула настоящая Иветта, смотря на меня лже-сочувственно, пока я пыталась прочитать взгляд Владыки.

Было в нем что-то… не могу объяснить. Завороженное?

— Прекрасно выглядите, леди Тильд, — произнес Ллайд, все еще продолжая смотреть на меня.

— Хотя, мне кажется, это платье больше подходит мне, — вставила Иветта с долей превосходства и в то же время — зависти.

Да неужели? Ведь её внешность — это моя! Но платье и правда мне бы подошло, моему истинному облику.

— Согласен, — кивнул Ллайд и посмотрел на Иветту. — Ты — самая прекрасная девушка в моем окружении. Твоя красота… не описуема.

Они еще и на «ты». Фи, какая гадость.

— Вы уж постарайтесь, опишите, ваша снежность, — протянула я, надо же, сколько во мне яда. — Раз внешность для вас так важна!

Вот как, скажите мне, как из Золушки я превратилась в несчастную русалочку? Причем вроде как мне должно быть приятно, хвалит-то мою внешность, моей внешностью восхищается, но… но душа-то важнее.

— Ваша снежность? — зацепилась за слова Иветта и брезгливо поморщилась. — Как необычно.

— Иветта вообще необычная девушка, — кивнул Ллайд, вновь посмотрев на меня. — Не так ли?

Что он хочет этим сказать? Что такого обо мне наговорила Иветта? Повисло напряженное молчание. Иветта смотрела на меня с легким прищуром.