— Я… всего лишь хотел убрать книгу, — произнес мужчина и сглотнул, опустив взгляд на мои губы.

Я тоже опустила взгляд, все тяжелее дыша. Хотелось только одного — чтобы он прекратил эту пытку и притянул меня к себе, поймал мои губы своими. Но Владыка ужасно, просто чертовски стойкий. В отличие от меня.

— И еще укрыть одеялом, — добавил он.

— Укрывайте, — позволила я, думая совсем об ином.

Боги, кто-нибудь, услышьте мои мольбы! Ох, или не слышьте. Нет-нет, не слышьте. Нельзя, чтобы Ллайд целовал меня, потому что я захочу притянуть его к себе, зарыться пальцами в светлых волосах, поцеловать, почувствовать его губы на своей шее, ключице и… нельзя, в общем, нельзя.

Владыка медлил. Он осторожно вытащил книгу и, даже не оглядываясь назад, положил её на прикроватный столик. Мимо. Книга упала, и этот грохот послужил спусковым крючком — Ллайд резко подался вперед, поцеловав.

О боги, вы существуете!

Я тут же перевернулась и обняла мужчину, ощущая своим телом его твердую грудь. Ллайд откинул одеяло, расположив одну руку на моем бедре, причем сорочка как-то уж слишком порочно для невинной студентки задралась, оголяя низ живота, позволяя ощутить теплую мужскую ладонь. Его снежность навис сверху, сминая мои губы, лишая дыхания.

— Агния-а-а, — выдохнул мне в губы Владыка, ненадолго приподнявшись, чтобы посмотреть на меня. — Ты сводишь меня с ума.

— Я рождена, чтобы сводить тебя с ума, — самоуверенно произнесла я, притягивая мужчину к себе, — я ведь твоя истинная.

— Дело не только в этом, — произнес Ллайд и поцеловал меня в шею, обдавая горячим дыханием и пуская мурашки по коже. Мужчина вновь заглянул мне в глаза. — Дело в тебе. Ты — самая невероятная, честная и добрая девушка, я схожу по тебе с ума, но лишь боги знают, как мне нравится это сумасшествие, насколько мне нравится ощущать в себе эмоции, которые способна пробудить только ты. Я…

Я застыла, а Ллайд замолчал, но, казалось, слова эти сейчас были лишними. Он уже сказал больше, чем требовалось, он уже описал все свои чувства ярче и глубже, чем любое из возможных признаний. Я приподнялась и дотронулась своими губами до его губ, постепенно углубляя поцелуй, делая его более страстным, неистовым. Я отвечала этим поцелуем на его чувства и эмоции, желая, чтобы его снежность понял — он для меня весь мир. В это мгновение я осознала это особенно ярко, поняла, что дом — это не территория, не страна, не реальность, это — человек, с которым ты можешь дышать полной грудью, чувствовать уют, ощущать себя счастливой.

Правой рукой Ллайд обвел моё бедро и скользнул выше, приподнимая сорочку и оголяя живот. Спустившись, он провел губами от груди до пупка и шумно выдохнул. Я едва подавила стон, прикусив губу и вцепившись пальцами в широкие плечи мужчины. Владыка улыбнулся и взглянул на меня озорно, вновь поцеловав. Волна жара прокатилась по телу и сконцентрировалась где-то внизу, туманя мысли, мешая думать о чем-то, кроме близости его снежности.