— Общая цель, да. Хорошо. Значит, мы понимаем друг друга. Передайте президенту Рузвельту, что его грузовики и бензин попадут в хорошие руки. В руки человека, который знает, что с ними делать. И который заставит немцев пожалеть о каждом шаге, сделанном по нашей земле.

Разговор перешел к техническим деталям, но главное было уже сказано. Сталин получил от высокого иностранного гостя косвенное, но важное подтверждение того, что его «рискованная инвестиция» — генерал Жуков — производит на вдумчивого союзника именно то впечатление, которое нужно.

Киев. Штаб КОВО

Передо мною лежал, испещренный моим пометками, доклад начальника Главного политического управления РККА армейского комиссара 1-го ранга товарища Мехлиса Л. З., сделанный им на Закрытом совещании высшего комсостава, в апреле 1941 года.

'Товарищи командиры. Товарищи комиссары.

Мы собрались здесь не для произнесения парадных речей. Мы собрались, чтобы трезво, по-большевистски, взглянуть в лицо будущей войне. Войне, которую капиталистический мир рано или поздно, но неминуемо попытается нам навязать. И эта война потребует от нас не героических жестов, а максимального, чудовищного напряжения всех сил — каждого человека, каждой тонны металла, каждого грамма хлеба.

До последнего времени в головах многих командиров господствовало опасное заблуждение. Будущую войну представляли себе как некое подобие нашей славной Гражданской, то есть, как сплошной маневр, лихие рейды конницы, охваты флангов, окружения на просторах. Это, товарищи, механический, вредный перенос опыта прошлого. Гражданская война велась в иных условиях, а именно, с использованием широких фронтов, при малочисленности войск, слабое технике, и решающей роли политического фактора. Теперь все иначе.

Опыт боев на Хасане, Халхин-Голе и, особенно, в Финляндии жестко указал нам на наши слабые места. Мы столкнулись с современной, оборудованной обороной. И выяснилось, что наш командный состав не был готов к прорыву укрепленных районов, к позиционным боям, к действиям в условиях насыщения фронта техникой. Финская кампания стала для нас суровой, кровавой школой. Только сейчас, усвоив ее уроки, Красная Армия по-настоящему встает на рельсы армии современной.

В чем же причины наших недочетов, наших излишних потерь?

Первое. Низкая военная культура армейских кадров. Отсюда идет искаженное представление о характере современной войны, неправильное понимание нашей же собственной военной доктрины.

Второе. Ложные, хвастливые установки в воспитании и пропаганде. Мы кричали о «непобедимости» Красной Армии, о «стране героев», о нашем «абсолютном техническом превосходстве». Это порождало зазнайство, верхоглядство, шапкозакидательство. Красноармеец и командир, воспитанный на такой пропаганде, оказывался не готов к суровым реалиям боя, к временным неудачам, к необходимости отступать и перегруппировываться.