Справа, метрах в трехстах, раздалась частая, сухая трескотня — русские пулеметы «Максим». Потом взрывы гранат. Еще один опорный пункт перестал отвечать по радио. Еще одна группа солдат перешла в разряд «пропавших без вести».
Из-за деревьев выползли двое. Санитары. Тащили на плащ-палатке раненого. Нога была перевязана грязными бинтами, но кровь сочилась сквозь них, оставляя темный след на земле. Так он не долго протянет.
Один из санитаров, старый унтер-офицер, поймав взгляд оберста, только молча мотнул головой. Фон Адельсгейм понял. Медикаментов нет. Обезболивающего тоже. Раненый, молодой солдат из Кельна, стонал сквозь стиснутые зубы:
— Mutter… Mutter…
Оберст отвернулся. Смотреть на это было невыносимо. Танкисты тоже не радовали. Они сидели на корточках у своих лишенных подвижности машин. Кто чистил затворы пистолетов, кто просто уставился в землю. Куда только подевалась их бравада?
Этих парней учили побеждать, что они делали в Европе. И никто не учил, как сражаться в окружении, без связи, без снабжения, под методичным огнем противника, который, согласно всем сводкам Верховного командования, должен был быть разгромлен еще неделю назад.
Внезапно с юга донесся новый звук. Не гул артиллерии, а нечто иное — нарастающий, тоскливый вой, словно рев тысячи разъяренных ос. Все, кто очутился на Восточном фронте в последние дни, узнали его мгновенно. Это пели «Сталинские органы».
Звук нарастал, заполняя собой все пространство, вытесняя даже мысли. Потом раздался оглушительный рев, когда десятки реактивных снарядов ударили где-то в центре сужающегося круга. Земля содрогнулась.
Даже здесь, на окраине пораженного участка, фон Адельсгейма отбросило к броне танка взрывной волной. Посыпалась листва, закачались деревья. На секунду воцарилась оглушительная тишина, а потом оттуда, куда пришелся удар, донесся дикий крик ужаса и боли.
Лейтенант Кёлер стоял, широко раскрыв глаза, прижимая ладони к ушам.
— Gott im Himmel… — прошептал он.
Оберст ничего не сказал. Он только сгреб с земли свою фуражку, стряхнул с нее грязь и нацепил. Выпрямился. Дисциплина — это все, что у них осталось. Фон Адельсгейм подошел к экипажу своей «четверки».
— Проверить оружие. Подготовиться к отражению атаки. Они сейчас пойдут. После такого… налета русские всегда приходят.
Глава 13
Москва, Кремль. Кабинет И. В. Сталина. 3 июля 1941 года
Вечером Сталин назначил совещание. Были вызваны нарком обороны, Маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко, заместитель Председателя Совета народных комиссаров, Генеральный комиссар государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия, секретарь ЦК ВКП (б) и член Оргбюро ЦК ВКП (б) Георгий Максимилианович Маленков, секретарь ЦК ВКП (б), начальник Совинфорбюро Александр Сергеевич Щербаков, начальник Генерального штаба, генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков, а также начальник Главного политуправления и заместителем наркома обороны Лев Захарович Мехлис. Специально для участия в этом совещании прибыл генерал-лейтенант Ватутин, исполняющий обязанности командующего войсками Юго-Западного фронта.