* * *

Через час наш небольшой кортеж, три темно-зеленых «Доджа ¾», которых бойцы уже успели прозвать «Додиками», с затемненными фарами, вырвался из лесного массива, скрывавшего вход в «Узел-1», и помчался по разбитому проселку на северо-запад.

В головной машине сидел я, рядом — шофер, позади адъютант Сироткин и радист с портативной станцией. Ночь была темной, безлунной. С запада, со стороны Луцка, небо полыхало заревом — горели деревни, горела техника.

Воздух даже здесь, в двадцати километрах от передовой, гудел от отдаленной канонады. Это был не сплошной гул, а прерывистый, с разной тональностью, где-то била тяжелая артиллерия, где-то ухали мины, где-то сухо и часто стучали пулеметы.

— Быстрее, — бросил я шоферу, молоденькому сержанту, который вжимался в баранку. — Нам нужно быть у Вербы до рассвета.

Машина рванула, подпрыгивая на колдобинах. Я прикрыл глаза, мысленно прокручивая карту. Переправы через Стырь… Мост должен быть цел, саперы докладывали… Если нет — потеряем час на поиск брода. За это время разведка врага может обнаружить сосредоточение корпуса…

Внезапно слева, со стороны темного леса, ударила короткая, яростная очередь. Пули прошили борт «Доджа», звонко ударив по бронелисту за спиной. Шофер инстинктивно рванул руль вправо, машина занесло.

— Диверсанты! — крикнул Сироткин, расстегивая кобуру.

— Не останавливаться! — скомандовал я. — Прорываться! Охрана прикроет!

Сзади, с турелей, установленных в кузовах второго и третьего «Додиков», брызнули огненные языки пулеметных очередей, поливая свинцом опушку леса. Наша машина, паря пробитым радиатором, выскочила из-под обстрела. Через минуту все стихло.

— Раненые есть? — спросил я, оборачиваясь.

— Нет, товарищ командующий, — отозвался радист, прижимая ладонь к поцарапанному осколком стекла виску. — Пронесло.

Это было предупреждение. Война повсюду. У нее нет тыла. И все же мы добрались до командного пункта 8-го мехкорпуса на рассвете. Он располагался в капитальном блиндаже на окраине леса, в километре от села Верба.

Генерал-майор Рябышев, красноглазый от бессонницы, но едва ли не в отутюженном танкистском комбинезоне, увидев меня, на секунду остолбенел, будто узрел привидение.

— Товарищ командующий округом… Не ожидал…

— Я не опоздал? — перебил я, окидывая взглядом карту, разложенную на ящиках из-под снарядов.

— Нет… То есть, танки на исходных. Пехота ждет приказа. Артиллерия готова к артподготовке. Ждем сигнала.

Я подошел к карте. Все было так, как мы планировали. Синяя жирная стрела, обозначающая немецкую группировку, ушедшая далеко на восток, к Луцку. И наш красный ударный клин, готовый рубануть в ее основание.