Алессандра решила перебить любую цену за особняк разорившегося барона, хотя дом ей был не нужен. Она выложила на поднос распорядителя стопку ассигнаций — наличными, без гарантийных писем, — и удостоилась восхищенного гула зала. Военный министр, уверенный в победе, не посчитал нужным даже взглянуть на неё при выходе. А она осталась на крыльце, дожидаясь кареты, и вдруг обнаружила, что купила не только стены и крышу. Девушка, чей дом уходил с молотка, стояла рядом с женихом-поручиком и плакала.

Она приехала в столицу неделю назад под именем княгини Антарии. За спиной у неё — десять лет жизни, о которых она не говорит, и сын, о котором не скажет никому. Ей нужно, чтобы в Лиме заговорили — в каждой газете, на каждом балу, вплоть до королевского дворца. Она умеет быть тёплой, щедрой, чуть наивной: предложила бывшей хозяйке остаться во флигеле, попросила показать город. Эта мягкость — не слабость. Это способ войти в чужую жизнь так, чтобы дверь за спиной захлопнулась....