Михаил Покровский потерял покой в тот момент, когда в его приёмную, где вчера ещё ждали пенсионеры с пуделями, вошёл человек в сером плаще и предложил сделку, от которой клиника либо вырастет, либо перестанет быть тем, ради чего её открывали. Давид Гольдман, владелец питомника редчайших существ, пообещал поток богатых клиентов и множитель цен в пять раз. Взамен — одно жёсткое условие: окно для его людей в любой час, без очереди и без ожидания. Покровский ещё не знал, что этот человек скрывает другое имя и другую репутацию, но уже чувствовал, как простая арифметика денег не закрывает щель между тем, кем он был врачом, и тем, кем ему предстоит стать.

Он привык лечить лапами и головой, откладывая справочник в сторону. Этот навык вырос не из академии, а из двух жизней, одна из которых осталась за порогом, а другая ещё не сложилась окончательно. Покровский держит клинику на окраине, где запись идёт по живой очереди, где ассистент моет пол со шваброй, а в стационаре под куполом прячется нелегальный новорождённый дракон. Он умеет заводить умирающее Ядро голой рукой, но не умеет отличить доброту от расчёта, когда она подаётся тихо и без улыбки. Его слабость — в привычке принимать чужую боль за свою, и эта привычка не разведёт, где кончается лечение и начинается торг....