Артюр Краван оказался в Нью-Йорке десятых годов двадцатого века, где о нём знали все: боксёр, который пишет стихи, племянник Оскара Уайльда, человек, которого сажали и обожествляли, над которым смеялись и которого уважали. Он придумал себя заново, выбросив имя Фабиан Авенариус Ллойд и надев псевдоним, собранный из чужих фамилий и чужих деревень. Краван собирал профессии, как другие собирают марки: матрос, погонщик мулов, заклинатель змей, гостиничный вор, чемпион Франции по боксу. Он продавал собственный журнал «Сейчас» с тележки на улицах Парижа, читал лекции об искусстве, сам стреляя в воздух из пистолета, и появлялся на балах в простыне, накинутой на голое тело. Его выгоняли из школ, лицеев, городов, а из стран высылали, но он всегда находил новую сцену.

Краван шёл против всего, что называлось культурой: против литературы как высокого ремесла, против буржуазной морали, против самой идеи, что искусство — это нечто отдельное от жизни. Он писал оскорбительные статьи о художниках, а потом лично продавал журнал у дверей выставки, чтобы спровоцировать драку. Он описывал Оскара Уайльда с точностью до ноздрей, не видев дядю ни разу в жизни, и объявлял его живым, пока журналисты рылись в архивах, проверяя факт. Его стихи сбивали ритм, ломали ассоциации, смешивали возвышенное с жаргоном, а проза превращала физиологические подробности в странный, вызывающий гуманизм. Для него быть зверем, ослом или бегемотом значило быть подлинным человеком, а не куклой на нитках....