Петер решил, что раз уж проснулся, то хотя бы попробует доплюнуть до потолка мансарды. Он промахнулся одиннадцать раз, язык онемел и распух, и тогда он перевернул подушку, устроил голову на сухом месте и принялся ждать вечера, когда кому-нибудь придёт в голову выстрелить ему в левое ухо. Фифи в это время запуталась ножкой в его рубашке, воскликнула «Вот свинья!» и сдернула с него одеяло так, что пятки стукнулись о кровать. Она спросила, есть ли у него деньги. Петер ответил, что сам воздух звучит, как голубая песня. Фифи заплакала, заявила, что он кончит на виселице, и обмахнула его плечи носовым платком с чужими инициалами.

Вальтер Сернер пишет о людях, которые живут в щелях между порядочностью и преступлением, между скукой и восторгом, между тем, что можно сказать, и тем, что делается на самом деле. Его герои — мелкие жулики, сутенёры, тунеядцы, дамы полусвета, неудавшиеся художники и анемичные морфинисты — постоянно приезжают и уезжают, разговаривают на смеси литературного языка, арго и воровского жаргона, и всегда ищут подходящий случай что-нибудь нарушить. Сернер сам бежал в Швейцарию от немецкого правосудия, примкнул к дадаистам, читал свой манифест с цюрихской сцены и был согнан с неё возмущённой публикой. Он знал этот полумир изнутри....