Ёло потребовал доказательств. Советник империи изучил биоритм Алисанды, уловил в статистическом шуме музыку чужой планеты, и теперь требует подтвердить расчёты живым экспериментом. Она должна посетить Этема, принять благословение, стать ключом, открывающим дверь для миллионов. Восемь дней — столько времени дали ей и Олегу на выбор одной землянки, которую заберут вместо целого груза детей. Алисанда сидит в чужом дворце в чёрном огнестойком халате, с чужим огнём под кожей, с чужим женихом в соседней капсуле. Её драг трётся о чужую руку, питается чужой энергией. Она уже не уверена, где кончается действие укуса Ферра и начинается она сама.

Феррад ведёт их через лестницы без лифтов, мимо охраны, которая кланяется, мимо советников, которые считают жизни в миллионах. Императоры сидят за длинным столом в чёрных коронах, и их энергия больше не колет — она скользит по клеткам, привыкая, присваивая. Байдер говорит о восполнении запаса. Амин рассуждает о нормативах. Олег вскакивает, опрокидывает стул, кричит про уродов, а Ферра бьёт его в солнечное сплетение, чтобы он замолчал. Красноглазый отвечает уклончиво, цитирует поговорки, не выбирает сторону. Алисанда понимает: её ценность измеряется плодовитостью, а не голосом. Она — будущая жена, будущая мать, будущее империи. Не человек....