Пустыня Нокдара встретила её раскалённым песком и ветром, что сбивал с ног. Муавия падала, поднималась, шла дальше — босая, без крыльев, лишённая магии царским приговором. Она уже не чувствовала боли от ожогов: внутри неё горело хуже, в зале суда, где отрубили ей крылья за измену, которой не совершала. Песок оседал в груди, каждый вдох давался с трудом, но она шла, пока ноги не подкосились окончательно. Последнее, что она увидела перед тем, как упасть, — серое небо в мутно-жёлтой пелене. А потом — чёрные глаза наездника, чей вурм облизал её лицо, словно щенок, а не чудовища пустыни. Он поднял её за волосы, и она обмякла в его руке, как тряпичная кукла.

Муавия пришла в себя в ледяной пещере, укутанная чужой кожаной туникой. Гхаар — так звали орочьего вождя — не оставил её умирать в пустыне, хотя должен был. Он убил за неё гигантского скорпиона, дал питьё, развёл костёр. Но его руки помнили, как ломать хитиновые панцири, и Муавия не забывала, как он схватил её в первый раз. Она не понимала его язык, не знала, зачем он её бережёт, и боялась ответа. В племени Д'арк Барр ей предстояло стать чужаком среди врагов человеческой расы — наложницей, рабыней или добычей для голодных воинов. Единственное, что её пока удерживало от гибели, — страх перед ним, самым сильным вождём, чей вурм принюхался к ней, а не растерзал её....