Подполковник потребовал ответа, и Арсений Воронов выдал его машинально, не отрывая взгляда от наброска Су-57 в блокноте. Слуховая память — дар, который он никогда не ценил, пока не оказался в кабине ЛаГГ-3, над полем, где из дыма выныривали угловатые силуэты с чёрными крестами. Молния перенесла его из училища в чужое тело, чужое имя, чужую войну. Тело младшего лейтенанта Соколова помнило движения, которых Арсений не учил, а руки, привыкшие к современным тренажёрам, сбивали «мессеров» на автомате, пока голова ещё кричала, что это бред.

Вокруг — не Краснодар с его ровными взлётными полосами, а укатанное поле, капониры с сетями, запах полыни и горячего железа. Ерёма приносит хлеб с маслом и тараторит про общий выпуск, а Кондрат ворчит над мотором, прячет за бранью заботу о живом. Голубь летает экономно и цепко, не даёт противнику ни отвернуться, ни снова зайти на аэродром. Арсений учится заново: чужое тело не отрывается так, как его собственное, чужие плечи сидят иначе, и взлёт, который давался легко, теперь требует считать про себя до трёх. Батя ставит его на «утёнка» до рассвета, пока полк спит, и смотрит, как салага из будущего приручает чужую плоть....