— Батя! — заорал я, ничего не видя вокруг.

Ответа не было.

Я поднялся на колено, нашарил винтовку и двинулся туда, где еще мгновение назад стоял отец. Стена пыли, дышать почитай нечем. Наконец я разглядел.

Отец лежал у стены, придавленный здоровенной каменной плитой. Та легла ему поперек груди и живота. Кровь уже заливала серый бешмет.

— Батя!

Я вцепился в край плиты и рванул. Раз, другой. Камень даже не дрогнул. Ладони скользили из-за пыли. Я содрал кожу, но тянул снова и снова, пока отец не перехватил меня за рукав.

— Не дури.

Голос у него был хриплый, но твердый.

— Сейчас! Я сейчас наших позову, бать! — прохрипел я. — Рыжего, Чугунова, хоть кого! Вытащим тебя, обожди чуток!

Он медленно покачал головой.

— Не вытащишь. И толку, Андрей, с того уже не будет.

Я замер.

Тогда он с трудом поднял руку к шее.

— Подмогни.

Пальцы у меня дрожали. Я наклонился, вытянул из-под его воротника крест на потертой тесемке. Тот самый, что ранее деду принадлежал.

Отец крепко сжал мою ладонь вместе с крестом.

— Вчера я тебе говорил… Пока он с нами, то наш род жив. Теперь твой черед нести его.

— Батя…

— Молчи и слушай. — Он втянул воздух, поморщился. — Живи, Андрей, живи по правде. Делай то, что должен, своих в обиду не давай. Род не посрами, и продолжи…Слышишь! Продолжить род ты должен, иного не дано.

Я сглотнул ком в горле и только кивнул.

— И про Аркадия помни, вчера про Аден тебе говорил, — выдохнул он. — Коли что, ищи дядьку, он поможет.

Я наклонился ниже.

— Голову за зря не сложи, и до дома доберись.

— Понял, батя.

— Вот и добре… — Он попытался усмехнуться, да не вышло толком. — Громовы кануть в Лету не должны…

На губах отца выступила кровь. Я хотел что-то сказать, но не смог.

— Пора тебе, Андрей, выживи сынок.

Его пальцы ослабли, а затем и глаза остекленели.

Снаружи все так же грохотали французские орудия, сыпался камень, кричали люди, а я стоял на коленях возле отца и отчего-то ясно слышал, как за стеной волны бьются о берег. Закрыл ему веки, надел крест себе на шею и перекрестился.

— Господи Исусе Христе прими душу чада Твоего казака Василия во Царствие Твое! Дай ему Боже по молитвам нашим Вечный Покой, а сродникам его — утешения! Аминь

Над головой что-то треснуло.

«Пора, Андрей».

Мне почудилось, или впрямь отцовский голос прозвучал у самого уха, но я тут же отпрянул от тела, успел сделать два шага назад, и перекрытие, с оглушительным грохотом рухнуло вниз. Не успел я проморгаться от пыли, как прилетел удар, а за ним была новая вспышка и темнота.

В себя я пришел уже от холода, даже какого-то озноба. Рядом лязгал металл, на зубах скрипел песок. Я приподнял веки и увидел двух французских солдат и серое небо.