Позади меня шумно выдохнул Трофим Колюжный, Рыжий негромко выругался. Но я, сам не зная почему, не паниковал.
Отец погиб, наш форт пал, теперь вот Лапшин продал своих. Французы уже выбрали тех, кого вздернут на рассвете. На страх времени просто не оставалось.
Когда Лапшин дочитал последнюю фамилию, капитан Деверо шагнул вперед и коротко отдал приказ. Нас, пятнадцать человек, немедля отделили от остальных и под конвоем погнали к воде. Оставшихся пленных повернули в другую сторону. А нас, судя по всему, решили вздернуть.
Похоже, что приводить приговор в исполнение прямо тут, перед монахами, бабами и уцелевшими казаками не стали, ведь ежели так сделать, то уже завтра о казни пленных русских на причале Сагалло будут говорить по всему побережью. И консулу в Обоке потом придется отвечать в Париже. Но Деверо закусил удила, если я правильно понял, то мы шлепнули его то ли друга, то ли брата, черт их разберешь. Вот он нас и собрался на рее развесить прямо в море и почитай без свидетелей.
На шлюпках нас переправили к канонерке. На борту которой белело Météore (Метеор). В соседней шлюпке увидел и Лапшина, которого не понятно почему отправили вместе с нами.
Мы стали забираться на палубу. Где почти сразу, помогая штыками и прикладами нас погнали в носовой кубрик, где обычно, кажется, располагались матросы.
Спускали по 2–3 человека. Я стоял в очереди у люка и видел, как внизу наших принимали два здоровых француза, которые проверяли путы на руках, подтягивали узлы и до кучи связывали ноги.
Мимо провели Лапшина, кажись боцман потащил его к другому люку, возможно в трюм. Скорее всего эта гнида нужна лягушатникам в роли толмача. Эскулап один раз поднял голову, встретился со мной взглядом и тут же отвел его.
Когда подошла моя очередь, я задержался буквально на миг и глянул туда, где за дымкой темнел берег. Там остались наши близкие, друзья и все ради чего мы шли на эту выжженую африканскую землю.
«Не для того ты мне, батя, крест деда передал, чтобы я на французской веревке болтался», — подумал я.
В этот момент меня толкнули прикладом меж лопаток. Я сделал шаг вперед и стал спускаться. Сверху кто-то рявкнул мне в догон. В темном носовом кубрике канонерки меня приняли два француза и принялись связывать ноги.
Похоже скоро нас всех вздернут. Времени, изменить ситуацию, почитай и не осталось.
Глава 2 Пятнадцать смертников
В носовом кубрике пахло дегтем, мокрой пенькой, машинным маслом и угольной пылью, тянувшей во все щели из бункера по соседству. Но скоро к этому добавился пот, кровь и чувство неизбежности. Пятнадцать связанных смертников! Мы лежали вповалку, каждый понимал, что до петли осталось совсем немного.