Генералы подошли к столу, склонились над бумагами. Кутузов, не отрывая взгляда от чертежей, сказал:

— Эти механизмы могут дать преимущество, господа, но их нужно внедрять осторожно. Право слово, не хотелось бы, чтобы Бонапартий догадался слишком рано.

Ермолов, услышав это, лишь усмехнулся:

— Врагу и так уже трудно понять, где его ноги, а где голова. Казачьи вылазки Платова отвлекают их, а изобретения Довлатова сбивают с толку.

— Нужно подготовить специальные отряды, — вмешался Иван Ильич, — которые будут работать в тылу, используя эти устройства для быстрого подавления вражеских батарей.

Кутузов кивнул:

— У нас нет права на ошибку.

Я взглянул на всех присутствующих и облегченно вздохнул. Одобрили, черт возьми! Значит, здесь и сейчас начнется новый этап войны, где технология и стратегия моего двадцатого века сольются в единое целое. Ур-ра, товарищ Довлатов, бес тебе в душу! Виват, адъютант!

* * *

В течение всего дня инженеры и артиллеристы приводили в боевую готовность новые установки, подгоняли телеги с оружием. Я сам наблюдал, как улучшенные затворы защелкали с необычайной скоростью, позволяя мушкетам лупить чаще, точнее, без всякой отдачи. Тульские мастера по указу Ивана Ильича постарались на славу, изготовив пять тысяч новых образцов раньше срока. Капля в море для такой крупной армии, но ведь это только начало. Завтра, послезавтра, и все дни теперь будут подвозить такие же обозы. Кроме мастерских в Туле, заработало производство в Петергофе, Казани, и почти рядом в самой Москве. Особую роль сыграли приборы дальнего прицеливания, ведь теперь наши артиллеристы могли точнее, чем когда-либо, нацеливаться на движущиеся цели и густые колонны противника. Каждый выстрел превращался в точечный удар, почти без промаха.

Французы, привыкшие к классической войне, вдруг столкнулись с новым миром. Их офицеры переговаривались вполголоса, в глазах читалось непонимание и тревога: «Каналья! Что за чертовы чудеса?» — казалось, вопрошали они.

Платов с Давыдовым в это время наносили быстрые рейды в тыл, а Иван Ильич координировал действия с батареями, задавая ритм огня. Палили без отдыха, без перерыва, откатывая орудия, заменяя другими. Даже Кутузов, обычно сдержанный и спокойный, позволял себе редкую улыбку, наблюдая, как наши новшества работают в унисон с храбростью и дисциплиной солдат.

Второй пленный полковник, взятый разведкой Платова почти из передних редутов французов, рассказал, как присутствовал на вчерашнем совете в шатре императора. По его словам маршалы, собравшись у Наполеона, выглядели растерянными. Ней, с хмурым взглядом, негодовал: