От импровизированного выступления вертолёт тут же затрясло. И он поперхнулся веткой ели. Отчего в салоне тут же запахло хвоей.

— Отличные освежители, — заметил Даймон. — А почему вы вай-фай над лесом не раздаёте? Мне к подписчикам надо. А то скоро отпишутся. И что тогда делать?

— Не переживай, сын, — отмахнулся оборотень, вновь переключая внимание исследователя на себя. — Скоро у тебя тех подписчиков будет — хоть под луной жуй.

— Вы хотели сказать «хоть ложкой ешь»? — тут же уточнил Армагедоныч.

— Ну, можно и ложкой, — кивнул оборотень. — Но мы раньше как-то без столовых приборов обходились. И ничего. Все здоровые выросли. А чему сейчас молодёжь учим? Мясо нельзя, белое не носи, варенье не открывай, мёд не… хотя с мёдом у меня в семье всё в порядке. Никогда медовых ограничений не было.

Колобок приземлился в руки оборотню, словно тоже решил попозировать.

— Давай, друг мой, сольно зарисуемся, — предложил Михаэль.

— Соль на рану, кровь и яд. Другу я такому рад, — тут же согласился колобок. — Но не будешь ты кормить, могу руку отрубить. Я без рук могу бодаться. Ты — отец. Тебе впрягаться.

Михаэль немного подумал и ответил:

— Похоже, Чёпа хочет есть. Да я бы и сам червячка заморил. Когда будут кормить в полёте?

Все посмотрели на пилота-журналиста-художника, но тот лишь пожал плечами.

— Так, мне сказали доставить. Насчёт кормления распоряжения не было, — признался Армагедоныч.

— Раз не будешь ты кормить… — продолжил колобок. — Можешь маме позвонить.

— На про…ща…нье! — пропел даже Михаэль, поддерживая общее настроение. Он там жену оставил всё-таки голодную, но молодёжь вывез из голодной территории, чтобы ели от пуза. А они тут что, голодать в дороге должны?

— Ах так, да? — сказала и Мара, а затем зубами впилась в кресло. А всё потому что нельзя детей голодными оставлять. У них режим и питание должно быть строго по часам. Особенно, если ребёнок — монстр. И не важно, что там у взрослых, Монстровидение, концерты да хоть Конец Света. Ребёнок должен быть накормлен.

Вертолёт вдруг издал протяжный гул, его зашатало как в предобморочном состоянии. Не столько от боли, сколько от удивления. И ещё немножечко от страха. Никогда ещё его пассажиры съесть не пытались. Он их — это ещё куда ни шло, но не наоборот же! Он накренился в бок и быстро пошёл на снижение в сторону аэропорта Бабкино.

* * *

В аэропорту Бабкино в то же время Агата Карловна уже отчитывала бригаду Небрея Правдина. Потому как работал он совсем не на том уровне, который ему доверили после Подпольных каналов.

С одной стороны, вёл себя как Побрей Врунов, не прислав съёмочную группу вовремя для информационной поддержки будущих звёзд эстрады, с другой всё ещё казался Небреем Правдиным, так как не побрился и говорил правду-матку.