Точнее, он упал прямо на асфальт и начал кататься, хватаясь за колючий хохолок, причитать и каяться в своих грехах. Заодно просил прощения за то, что когда-то сам поедал овощи. А потом и вовсе куда-то укатился, не желая перебирать маленькими ножками.
Но его уже никто не слушал. Адовы успешно десантировались на аэродром и готовились вкусить свою очередную минуты славы.
Никакие овощи им в этом не помешают.
Глава 31 От голода к делу
Нет ничего лучше единения с природой. Эта мысль по-прежнему грела Ядвигу, потому что желудок грел наполнивший его мёд. Наконец-то ушло это давящее чувство голода и эта неприятная слабость в руках и ногах. Правда, от сладостей уже челюсти сводило, но остановиться Черепушкина уже не могла.
Началась активность!
В этом мире определённо нет ничего лучше мёда! Эта янтарная сладость словно наполняла её всю, хотя бы потому, что никакого другого наполнения в ней, кроме воды, уже давно уже не было. Пирожки без никто не в счёт.
Но самое главное, этот продукт и не думал с ней разговаривать. Он оставался просто едой. Молчаливой и покорной. Единственной едой, в которой не пробудился разум.
Никакого объяснения этому удивительному явлению не было. Овощи и фрукты, ягоды и злаки, даже грибы, включая не очень съедобных мухоморов, все они засвидетельствовали своё почтение Ядвиге. Не говоря уже про мясные продукты. Но тех она давно уже в пищу не употребляла, потому вздумай с ней разговаривать колбаса, и попросить не вонзать в неё зубы, даже бы не удивилась. Она всегда была готова к такому повороту. Потому и отказалась от мяса. Но вот растительные продукты всё-таки сумели её удивить.
Она была на грани. И когда девушка готова была стать солнцеедом, а говоря другими словами — помереть с голоду, на помощь пришли пчёлы.
Теперь ей стоило только рот открыть, как полосатые насекомые забрасывали в него как в баскетбольную корзину медовые шарики-капельки.
Ядвига даже бояться их жужжания перестала, хотя раньше вздрагивала от каждой букашки. Конечно, умом она понимала, что всё ползучее, летающее и прыгающее — это тоже природа, но тогда единиться с нею была не готова. Это другое, говорила она сама себе. Одно дело — листочек пожевать, и совсем другое — увидеть ползущего по стене таракана.
Но теперь… теперь всё изменилось.
Листочки жевать больше не получалось, потому что сами листочки стали против. Визжали и отбивались всей своей зеленью. Зато пчёлы, которых Ядвига принимала за полосатых мух, вдруг признали в ней свою повелительницу. И, по сути, спасли от голодной смерти.
С другой стороны, почему так? На пчелиную матку она точно была не похожа: ни крылышек, ни полосочек. Но рабочие пчёлы всё равно поставляли ей питание. И даже немного переусердствовали, так как начали кормить и маточным молоком. А ещё в её зубах периодически был воск, и она жевала его как жвачку. Конечно в то редкое время, пока не жевала прополис или не сплёвывала пергу и забрус. Всё это, оказывается, тоже производили пчёлы. Единственный продукт, который ей не доставался от них, это пчелиный яд. Потому что жалить они её не собирались, даже когда отмахивалась. Хотя бы потому, что это последнее, что они могли сделать.