— Хоть бей меня тапком, ты, человек! Но яичко пожарь. Будет долгим твой век, — радостно вскрикнул колобок.
Михаэль понял, что Чёпа проголодался.
— А что едят колобки? — поинтересовалась Мара. — Людей? Можно я пойду соседа поймаю! Или монстров? Тогда Лёню на ужин зовём. Давно хотела кошатенки попробовать.
Она даже побросала крышки от кастрюль, и вскочила на ноги, удачно встав на обе разом так, что ни одна конечность не отвалилась.
— Зачем ловить кошек? И тем более людей? Есть же доставка! — напомнил отец о современном сервисе. — Курьеры прямо сразу сами приезжают. Бери и ешь!
Чёпа от предвкушения выскользнул из рук. Только укатываться из дома не спешил. Закружился вокруг Мары и разложенной на полу посуды.
— Смотри, смотри! Он меня окружает! — воскликнула Мара и закружилась сама следом за колобком. Однако всем телом кружиться было не слишком удобно.
Впрочем, окружить Мару было не так просто. Она и сама кого хочешь могла окружить. Отделив голову от шеи, девочка запустила её точно по траектории колобка. И теперь уже два округлых предмета катались вокруг туловища девочки. Мара при этом начала угрожающе клацать зубами. И Чёпа тоже включился в игру, и теперь невозможно было разобрать, колобок гонится за девочкой или же всё совсем наоборот.
В гостиной появился Даймон. Чёпа переключил внимание на него, пробормотав:
— Желток мне в бок! И майонеза две тарелки. Где у вас продают тут грелки?
Одной вокруг себя же крутиться неинтересно, и девочка ловким движением подхватила голову и поставила на место.
— Чёпа хочет еды, — пояснила Мара брату, а потом добавила. — А вдруг колобки демонами питаются? У, не повезло тебе тогда братик. Ты худенький. Лучше кошку поймай. Целее будешь.
— Я ещё не вошёл в возраст усиленного роста, — ответил Даймон. — Пойдём, круглый, на кухню. Посмотрим, чем нас порадует холодильник. Если мама в духе, голодными не останемся.
— Будильник, ножик, чик-чик-чик, — выдал колобок. — Ты был мужчиной, стал старик. Но если будешь долго спать, что будет внукам рассказать?
— Сколько талантов! И голос поставленный, и к поэзии наклонности, — отметил Михаэль и присмотрелся к дочери. — А ты чем порадуешь папочку?
Мара взяла две крышки от кастрюль, и стукнула друг об друга. И ещё раз. И ещё. Ногами в этот момент она пинала сами кастрюли. Те ехали по ковру и врезались в стены, издавая такие же замечательно громкие звуки, как и удары крышек друг об друга.
Последний удар «в тарелки» вышел таким мощным, что металл заискрил. Затем раскрыла рот и выдала рычащий гортанный возглас.
— Я не могу по посуде страдать, я лучше буду звуком убива-а-а-ать!