— Принято. Встречу!

Я поднялся выше, параллельно отдав ещё несколько приказов. Вновь бросил взгляд на поле боя. Кажется, у нас паритет сил. Как-то это… странно. Канцлер ведь пришёл нас убивать, а не пугать. Ну или в лучшем случае брать в плен. Тогда почему отряд такой слабый?

Хотя, возможно, по местным меркам ударный отряд получился, наоборот, чересчур мощным. Так значит Канцлер просчитался?

Однако долго размышлять об этом у меня не было возможности. Я уже нёсся навстречу четырём диверсантам, пытающимся по дуге обойти поле боя.

Заметили они меня лишь в тот момент, когда я, спикировав, занёс над головой одного из противников зубчатое лезвие своего вибротесака.

Извернувшись, крупный мужик в чёрной лыжной маске (все нападавшие скрывали свои лица), смог поставить блок. На его правом предплечье мгновенно выросла толстая каменная перчатка. Через секунду он упёр левое предплечье в правое, превратив свой блок в подобие буквы «Х».

Но «х» — не всегда значит «хорошо». Пусть враг был силён — явно Мастер, но его запоздалая реакция и мощь моего космодоспеха, усиленного жи́вой и альтерой оказалась сильнее.

На зелёную траву усадебного парка рухнула отрубленная кисть, забрызгав всё вокруг кровью. Враг зарычал, отпрянул и…

Зубцы вибротесака упёрлись ему в шею.

— Сдавайтесь! — прогремел я через внешние динамики космодоспеха, выпуская молнии Ауры. — Руку вернуть можно, а жизнь — нет. Незачем нам, жителям одной империи, убивать друг друга.

Раненый мужик вскрикнул и дёрнулся вперёд, пытаясь облачиться в полный стихийный доспех из камня.

Но не успел, тесак снёс ему голову.

— Одумайтесь! — рявкнул я.

Но в меня тут же полетели огненный шар и ветровой серп. Я взмыл в воздух и спикировал на огненного бойца.

Разделаться с двумя деморализованными средненькими Мастерами, когда я в космодоспехе и уже ввязался с ними вближний бой, труда не составило. Труднее было перебороть грусть, поселившуюся в моём сердце. Мне не хотелось сражаться против жителей Российской империи. И уж тем более их убивать.

Но ради безопасности своей семьи я готов пойти на это. К тому же сейчас против нас выступают самые доверенные бойцы Канцлера. И вероятность того, что они всем отрядом перейдут на нашу сторону — крайне мала.

— Сдаюсь! — выкрикнул последний из группы нападавших. Он поднял руки, но не убрал стихийный доспех воды. — Вы в самом деле не станете убивать меня?

— Нет, конечно, — отозвался я. — Как и пытать. Но наручники, блокирующие жи́ву, надеть придётся.

— Надену, — проговорил он, убирая стихийный доспех. — Если вы пообещаете, что в случае своей победы не станете наказывать семьи тех, с кем сражались.