— Что насчёт других родов? — напряжённо спросил Юра Урусов. — Есть ли в Енисейске другие агенты?

— Насколько мне известно, нет, — мотнул головой Холецкий. — Мы действовали в паре. В основном занимались тем, что, оказавшись в имперских городах, передавали Дружинникам информацию о том, что происходит в княжестве, — он покосился на меня и горько вздохнул. — На самом деле там не было ничего ценного. Сейчас я понимаю, что наши рода князь осторожно изолировал от ценной информации. И вот на одной из подобных встреч, когда я был в Москве, меня спросили, готов ли я посодействовать в уничтожении княжеской семьи. Мне были обещаны деньги, земли и производства. Да не в Красноярске, а в самой Москве. Кроме того, пост заместителя министра и ещё несколько административных должностей для вассалов. Нечто подобное обещали и Петру Ильичу. Вы должны понимать, господа, что, когда мы согласились, нам предоставили подобный план действий. И план эвакуации на случай провала или раскрытия. Но…

Он покачал головой и усмехнулся.

— Нас раскрыли слишком рано. Встретили слишком далеко от военной базы. Но всё это было в рамках расчёта. На что точно не рассчитывали организаторы нападения, так это на то, что его сиятельство спешно покинет свадьбу в Крыму и направится в Енисейск. Да не один, а с подмогой. То, что его сиятельство ринулся домой ещё до нападения… — он снова горько хмыкнул и покачал головой. — Кому-то повезло. Кому-то нет.

— Я попросил бы обойтись без этих лирических отступлений, — фыркнул великий князь Тверской. — Мы ещё не услышали от вас технические детали осуществления этого богомерзкого плана покушения на её сиятельство Софью Ивановну и моего внука!

Мой старый слуга был зол. Волны зародыша Ауры пронеслись по залу, заставив предателей поёжится.

— Да, конечно, — быстро кивнул Холецкий и продолжил свой рассказ о том, как бойцы клана Анже и наёмники прибыли в Красноярск, и уже оттуда реализовали план нападения на моё княжество с нескольких направлений. А четверых этих бойцов в самом деле «прислали» Холецким в коробках из-под квадроциклов.

— Возмутительно, — сжав зубы процедил отец Арвина — Вениамин Егорович Платов. — Недопустимо! Само по себе предательство своего господина — огромнейший грех! Но то, что вы сделали — ещё хуже. Вы наплевали на честь аристократии. Господа верят своим вассалам, не проверяют их посылки и карманы! И вы воспользовались этим доверием! Вы, что, предлагаете совсем его отбросить? К чему тогда честь аристократии и титулы, если слово аристократа превратится в пустой звук? Если аристократа по возвращении домой начнут тщательно досматривать… Чем тогда он будет отличаться от преступника в тюрьме? Предатели… Предать тоже можно с гордостью, а не как вы…