То и дело всплывала в голове и другая мысль — в идеале, вытаскивать Рюриковичей из золотой клетки и освобождать их от магии контроля нужно было во время свадьбы Нарышкина и Оксаны Годуновой. Когда весь цвет империи, в том числе и сам Канцлер, отправились в Крым. Тогда защита Московского Кремля была максимально ослаблена и провести операцию «спасение императора» было бы легче. Более того, в апреле я сам размышлял над такой возможностью. Но отказался от неё.

Потому что в тот момент лично меня больше всего на свете волновали предстоящие роды Сони. Ну и потому что я был уверен, что Годуновы просто так не отступятся, даже если сам император объявит их предателями. И Годуновы получат поддержку от своих прихвостней.

Не говоря уже о том, что есть немалые сомнения насчёт дееспособности императора? Контроль работает на основе рахны. И просто физически невозможно, чтобы годы контроля не оставили последствий на сознании императора. Не хотелось бы вторгнуться в Кремль, чтобы получить в итоге безмозглую куклу, а не полноценного правителя. Это был бы худший расклад. При котором в войне с Годуновыми на стороне последних оказалось бы ещё больше союзников — без дееспособного императора я не смог бы публично доказательно обвинить противника в его прегрешениях.

Ну и было ещё кое-что, что меня останавливало.

Возня Канцлера с британцами… Были у меня на этот счёт дурные предчувствия. И они усилились в тот момент, когда Годунов чуть ли не раньше всех свалил со свадьбы внучки. Что такого срочного ждало его в Москве?

Но хуже всего другое. Спустя десять дней после нападения на Енисейск со мной связался великий князь Тверской. Как обычно, мы обсуждали кое-какие дела по закрытому каналу. Тогда он и огорошил меня новостью, что весь Московский Кремль закрывается на реконструкцию.

Полностью. Все его кольца.

Даже рабочие совещания министров будут проходить в другом здании.

И что же получается? Канцлер как-то узнал о нашем пока ещё не утверждённом плане нападения?

Или случилось что-то ещё?

— Можно, конечно, попробовать воспользоваться правом «Срочной встречи». Повод придумать недолго, — неуверенно предложил тогда Андрей Оболенский. — Если Канцлер примет кого-нибудь из нас в своей резиденции на территории Кремля, хоть посмотреть, что там творится, но…

— Но либо нам покажут какие-нибудь ландшафтные работы, либо примут в другой усадьбе рода, — за него закончил я.

И всё же возможность потребовать «Срочную встречу» мы из головы не выбрасывали. Я сам могу её затребовать, как князь. А повод — чего это с территории Томской Губернии на меня напали французы?