Пока Клинский заливался соловьём, под улюлюканье толпы на арену вышли двое мужчин в тёмных штанах-шароварах, босиком и с голыми торсами. Один высокий, худощавый с длинными чёрными волосами и бородой. Другой мощный, с кучерявой грудью, мускулистый, похожий на медведя.

Я тоже вышел на арену в одних штанах. Такая форма одежды традиционна для «Суда поединком». Она подразумевает, что никакой разницы у бойцов в качестве брони или оружия быть не должно. Выходи, по сути, голышом и голыми же кулаками доказывай, что Боги и правда на твоей стороне.

Я встал напротив двух предателей. Форкх их дери, они оба выше меня. Особенно Ласькин, на двенадцать сантиметров возвышается надо мной, гад.

Предатели переглянулись. Богатырь Холецкий первым взял слово:

— Я не буду извиняться перед вами, князь. Я поступил по своему разумению и по своей совести. И я готов понести наказание. Но я хочу поблагодарить вас за благородство. За то, что пощадили тех, кто непричастен к моему деянию, — он склонил голову.

— Присоединяясь к словам Парамона, — буркнул Ласькин. — Очень надеюсь, что вы сдержите своё слово. Если боги, конечно, сегодня не встанут на нашу сторону, — он сверкнул глазами, демонстрируя, что дешёво свою жизнь не отдаст.

Я молча кивнул, давая понять, что услышал их слова. Говорить мне предателям было нечего, даже на откровенное хамство Ласькина отвечать словами не хотелось. Я не собирался прощать их или перевоспитывать. Они сами подписали себе смертный приговор в тот день, когда решили покуситься на мою семью.

Мы разошлись в разные стороны на пятнадцать шагов. Развернулись друг к другу…

Я первым активировал покров, показывая, что «Суд» начался. Вслед за мной и предатели «включили» жи́ву — по телу здоровяка Холецкого пронеслись огненные всполохи, а тело Ласькина в миг покрыл узор из инея.

Первый удар в этом бою предстояло нанести мне. Ведь это не школьный турнир, и судьи тут в привычном понимании нет. Я сам — судья, а Клинский лишь ведущий-распорядитель.

Плавно выдохнув, я расширил облако альтеры так, чтобы оба моих противника в него попали. Благодаря облаку, я прекрасно чувствовал, как Ласькин с Холецким концентрируют жи́ву. Они оба приняли боевые стойки, сосредоточились…

Тело Ласькина начал сковывать лёд. Противник предусмотрительно решил максимально укрепить собственную защиту до того, как я начну атаковать.

А что с Холецким?

Хм, я был не против, чтобы эти двое во время заключения могли иногда общаться друг с другом. Не удивлюсь, если они успели обсудить тактику на бой.

Что ж, понятно…

Не сводя глаз с предателей, я направил в их сторону обе руки. Затем медленно соединил большие и указательные пальцы обеих рук, составив треугольник.