Если бы не облако альтеры, вряд ли бы щит одного Гуру смог бы справиться с этой атакой.

Но даже несмотря на альтеру, щит великого князя Тверского дрогнул. Андрей Оболенский рванул в сторону, чтобы вырваться из зоны поражения.

Не успел — самый край огненного торнадо врезался в ещё один щит — крохотный, который возвёл перед собой великий князь. А как только щит развеялся — в его доспех.

Хвала Архею — не пробил.

Но пока великий князь Тверской тратил время на защиту и уклонение от атак, вражеские Гуру концертировали жи́ву для новых техник.

Вскидывают руки…

Я был уже близко. Увлечённые битвой с непростым соперником Гуру не заметили, как я спикировал на одного из них.

Своей целью я выбрал огневика — против него моё преимущество в скорости будет ещё более весомым.

Приближаясь, я чувствовал, как пульсируют сжатые в шар молнии на правом кулаке моего доспеха, как уплотняется вокруг этого шара облако альтеры.

На ладонях обоих Гуру замерцала материализованная и обращённая в атрибут жи́ва. Ещё пара мгновений и ветер с огнём вновь сорвутся с их рук.

Но…

Я ударил.

И в Арсения устремился лишь поток ветра. Без пламени.

* * *

Максим Антонович Троекуров официально считался первым заместителем командующего союзными войсками в Африке на восточном направлении. В отличие от своего старшего брата Ивана или же сестры — Софьи, второй княжич не был Мастером. Скорее сильным Наставником. А значит его личное присутствие на поле боя не способно внести решающий перевес в расстановку сил.

В полевом штабе восточного направления от княжича было больше толку. Да и сам он мог многому научиться. Ведь его должность здесь, как и должность стоящего над ним командующего направлением Карла Лихтера — номинальная. Нельзя же назначить самым главным какого-нибудь генерала-боярина в присутствии его господина.

Однако как раз генералы по большей части и руководили войсками, в то время как оба княжича (и Выборгский, и Ревельский) им тактично не мешали, изредка высказывая уместные замечания, а не просто изображая горделивых истуканов.

И потому у обоих княжичей периодически появлялась возможность обсудить происходящее.

— Максим Антонович, вы точно не знаете, что же это такое? — не скрывал своего удивления и неосведомлённости немецкий княжич.

— Говорю же вам, господин Лихтер, я сам в недоумении, — ответил Максим Троекуров. — Как и вы, я только на собрании узнал от главнокомандующего, что он собирается использовать в этом сражении некую специальную роту с названием «Крылатые львы»!

Немецкий княжич открыл было рот, но так ничего и не сказал, заслушав очередной отчёт: