Императрица коснулась пальцем точки над своей губой. Там, где у Сони была небольшая, но притягивающая взгляд родинка.
— Я помню, — кивнула Соня. — Антон Иванович говорил, что эта родинка привлекает взгляд, не позволяя сосредоточиться на лице.
— Она ненастоящая? — удивился я.
— Настоящая, только не от рождения, а пересаженная, — быстро ответила императрица. — Её создал Антон. Можно сказать, это его изобретение. Но то, о чём ты сказала, лишь вспомогательная функция. При создании этого… биологического артефакта Антон использовал другой древний артефакт, позволяющий менять внешность. Один раз и на всю жизнь. Насколько я понимаю, на кровь и ДНК он не влияет, однако внешние черты урождённых женщин рода Троекуровых ты приобрела. Вместе с твоей защитной родинкой Антон подсадил тебе их и по мере твоего взросления эти черты начали проявляться.
— Хм… — протянула Соня.
— Тебя это радует? — заметив улыбку дочери, спросила императрица.
— Троекуровы многое для меня сделали. Приятно, что во мне есть и их черты, — кивнула Соня.
В общем-то, на том серьёзные разговоры вчера вечером завершились. Вскоре после этого тёща отправилась отдыхать, ну а мы с Соней…
Хмыкнув, вспоминая, чем закончился вчерашний вечер, я повернул голову и увидел валяющийся на полу костюм Зорро. Когда Соня подарила мне на день рождения чёрный плащ, шляпу и повязку, я уже знал, как именно буду это использовать.
Глава 17
Во вторник днём я посетил московское отделение научно-исследовательского института великого княжества Тверского. После возвращения из Африки Архун стал работать здесь, а не вернулся в Сибирь. Ему было необходимо подготовить всё к своему «увольнению», ведь после того как я перестану быть Оболенским, старик уйдёт со мной. Разумеется, уйдёт не один, а с командой. Новые лаборатории на наших землях уже подготовили.
Однако до этого момента мне хотелось, чтобы мой старый учитель помог разобраться с одной важной проблемой.
— Ваше Высочество, увы, порадовать вас мне нечем, — покачал головой Архун. Мы сидели за столом друг напротив друга.
— Совсем? — не теряя надежды, задал я глупый вопрос.
— Совсем, — сокрушённо кивнул он. — Без этого артефакта или хотя бы без попавшего под контроль человека мне не разработать систему защиты. Артефакты, полученные от князя Выборгского, не подходят.
— Жаль, — вздохнул я. — А ведь Антон Иванович буквально через себя переступил ради своей приёмной дочери, когда доверил нам редкие артефакты.
Я вспомнил беседу с Антоном Троекуровым, произошедшую в минувшую субботу. Когда я со всей вежливостью и трёхэтажной аргументацией попросил у него на время все имеющиеся артефакты, работающие на крови, то увидел широкий спектр чувств на его лице. Будь на месте Троекурова какой-нибудь другой князь, точно бы отказал. Но его отеческая любовь к дочке искренна. Да и Соня цесаревна, что тоже многое значит.