В послании Канцлера указывалось, что мы проигрываем во времени. И что, если кто-то решится принять участие, необходимо поторопиться. Также канцелярия организовала рабочую встречу для представителей княжества, посвящённую Северному вопросу.

Встреча не на уровне первых лиц, чтобы сами князья могли подготовить свои рати.

Однако, те, кто хотел поучаствовать, начали готовиться заранее. Ещё до официального разрешения Канцлера я и мои союзники начали перебрасывать войска в Выборг.

К нам же в Енисейск во вторник «перебросилась» моя тётушка с малышом Вовой. Она хотела хоть немного разгрузить Софью, которой придётся заниматься делами княжества. Хоть немного скрасить одиночество беременной женщины, чей муж отправляется на войну. Да и самой унять беспокойство за меня и Вадима.

Братья же, посещающие «Алую Мудрость», остались в Москве жить под одной крышей с вдовствующей императрицей в моем особняке, подаренном Канцлером. Мы же в Енисейске, пока строится княжеская усадьба, жили в одном из особняков боярского рода Клинских.

После семейного ужина во вторник я, убедившись, что всё готово к утреннему вылету, позволил себе немного расслабиться. Последнее время я и так чувствовал себя сжатой пружиной — мне требовалось хотя бы несколько часов, чтобы спокойно выдохнуть.

Потому я утащил Соню в малую гостиную смотреть новый фильм. Так мы и просидели два часа в обнимку. Я пил крепкое вино, она — слабое. Хотя с её уровнем жи́вы, даже полбутылки водки бы не навредило нашему наследнику.

— Отличный был фильм, — изрёк я, когда по экрану поползли финальные титры.

— Может быть, — проговорила Соня, чья голова лежала у меня на груди.

— Проспала половину? — усмехнулся я.

— Ну не то что бы… — она перевернулась, легла мне на колени и заглянула в глаза. — Просто кое-что занимало меня гораздо больше сюжета.

Она улыбнулась, но улыбка эта не была весёлой.

Правда, тут же Соня зажмурилась, мотнула головой и, подняв верхнюю часть туловища, уселась на диван.

— Прости, дала слабину, — с самым серьёзным видом произнесла моя супруга. — Такого больше не повторится.

Я не смог сдержать улыбки и потрепал её по волосам.

— Я ценю твою стальную волю, родная. Но не стоит пересиливать себя. Рядом со мной ты всегда можешь быть честна сама с собой. Хочешь грустить — грусти.

— Но… Я не должна, — мотнула она головой. — Ты уходишь на войну, чтобы сразиться с нашими врагами — сарнитами!

— Нашими? — улыбнулся я.

— Конечно. Твои враги — мои враги. Твои враги — враги нашего рода. Твои враги — враги нашего княжества. Но не об этом сейчас, Аскольд! — снова мотнула она головой. — Ты уходишь на войну, чтобы остановить тех, кто угрожает нашей империи, стране, которую создавали мои предки. В конце концов, ты уходишь на войну, чтобы защитить княжество Выборгское. Моё… да чего уж там, моё родное княжество. Я всё это ценю и должна всеми силами тебя поддерживать. Но мне грустно… и немного страшно, — потупила она взор.