— И за заботу о наших с Аскольдом будущих детях я тоже вас сердечно благодарю, — Соня и бровью не повела. — Но, Вероника Витальевна, впредь прошу не подслушивать, что творится в господской спальне.

— Так девочки, простите, мне нужно срочно бежать в лабораторию. Аскольд, как всё закончится, жду тебя там, — выпалила Алиса и пулей понеслась вдаль по коридору.

Бросив ей вслед короткий взгляд, Ника усмехнулась и снова уставилась на Соню.

— Ну что вы Софья, какие подслушивания? Звукоизоляция тут хорошая, а вы, вероятно, не особо громкая, чтобы её перекричать. Что же до меня, то я всего лишь ночью заглянула к своему господину, чтобы он выполнил свои обязательства по нашему договору. Не найдя его в спальне, сделала правильные выводы. И ещё, на будущее… Давайте всё-таки без отчества. Я ещё слишком юна в отличии от некоторых.

— Хорошо, Вероника. Но не переживайте, юность не порок, она сама проходит.

— Вам ли не знать, — хмыкнула Ладина. Замолчала, а затем хмуро произнесла: — Очень надеюсь, что мне больше не придётся вас лечить. Не заставляйте моего господина снова тратить нервные клетки и переживать за вас. Ладно, пойду поем. Хоть как-то силы восстановлю.

И сделав ручкой, она зашагала в сторону второй столовой.

— Какая она у нас милая, Аскольд, — проговорила Соня.

— Аж зубы сводит от этой милости, — хмыкнул я.

— Как сказала бы наша целительница: раз зубы сводит, значит они есть, и этому нужно порадоваться.

— Думаешь? А ведь она, в самом деле могла что-нибудь такое выдать.

— Вот видишь, мы уже достаточно хорошо с ней подружились, раз я могу предугадывать её слова. Ты рад?

— Безмерно.

— Скажи, Аскольд…

— М?

— А ты правда обо мне волновался так сильно, как сказала Вероника?

— М?

* * *

Вечером того же дня — одиннадцатого августа, мы проводили Соню на Выборгскую базу. Особых эмоций на людях мы с женой себе не позволяли, все слова сказаны были заранее. Да и расставались мы на этот раз ненадолго — короткие рабочие встречи в Африке в любом случае ожидали бы нас, а в конце месяца мы планировали вернуться в Россию.

Но всё обернулось немного иначе.

Утром тринадцатого августа я проводил разминочный комплекс на улице перед входом в господский дом, когда заметил, как с крыльца быстрым шагом спускается Виктор — камердинер великого князя Тверского.

— Аскольд Андреевич, прошу прощения, что отрываю от занятий, но его светлость желает вас срочно видеть, — поклонившись, проговорил этот седобородый лысый старец.

— Веди, — ровным тоном ответил я.

Андрей Оболенский ждал меня в своём личном кабинете, расположенном на первом этаже.