Ишь ты, чего придумал — в «М плюс Ж» меня пихнуть!
Между прочим, те из наших, кто снимался там, потом популярно рассказывали, как некоторые сильные мира сего используют этот журнал, чтобы выбрать девку на ночь. И попробуй откажи — в машину затащат, поразвлекаются как захотят, а потом еще не факт, что целой домой вернут. История Ариши до сих пор снится мне в кошмарах.
Никакие деньги мира этого не стоят.
Снимаюсь для косметической фирмы, демонстрирую лицо, и этого мне достаточно. Пусть никаких миллионов в моем кармане за годы работы в модельном бизнесе не пробегало, но мне и не надо. Как-то так проживу, без них.
Выбегаю на улицу и жадно вдыхаю морозный воздух.
Зимний день на удивление погожий — солнце светит ярко, снег под ногами скрипит, воробьи чирикают на голых ветках деревьев.
Спешу на парковку к своему седану, поглядывая на часы. Черт, уже без пятнадцати час! Еще пробки поймаю, и Лешка будет ждать…
Но когда подхожу к парковке, обнаруживаю неприятный сюрприз.
Рядом с моей машиной толпятся какие-то типы с телефонами и диктофонами — явно журналисты. Облепили мою белую ласточку и ждут, как стервятники падаль.
Сердце ухает в пятки. Может, подперла кого? Но нет, я же всегда паркуюсь по правилам…
Стоит мне только подойти, как они натурально набрасываются на меня с вопросами.
— Елизавета Пронина, отчего вы скрывали, что отец вашего сына Арам Григорян? — верещит худая девица с ярко-рыжими волосами и пирсингом в носу.
— Как случилось, что он бросил вас одну с ребенком? — добавляет чудик с ежиком рыжих волос, снимая меня на камеру, закрепленную у него на лбу.
— Он вас бил, поэтому вы скрылись в другом городе?
— Вы собираетесь подавать в суд на алименты? Общественность вас поддержит! — заливается блондинка в дешевом пуховике.
Вопросы все сыпятся и сыпятся, но я от первого уже в полном осадке…
Имя ублюдка, поломавшего мне жизнь, бьет как молотом по голове.
В ушах звенит, ноги становятся ватными.
Арам Григорян.
Никто, ни одна живая душа, кроме матери, не знает, что он — отец моего сына. Никто не должен был узнать!
Глава 4. Одно случайное слово
Лиза
Я в полном шоке от того, что эти типы где-то раскопали, кто отец моего ребенка. Но признавать это, тем более публично, уж точно не собираюсь.
Обращаюсь к самому наглому журналюге — тому рыжему парню с камерой на лбу. Говорю, стараясь вложить в голос максимум убедительности:
— С чего вы взяли, что отец моего ребенка Арам Григорян? Это не так!
Смотрю ему прямо в глаза, стараюсь выглядеть уверенно, хотя внутри трясусь, как осиновый лист.
Журналист не ведется на мою браваду, наоборот — ухмыляется, как кот, поймавший мышь: