— размеренно произнес Йохан, — не боюсь. Боялся юноша совершенно другого. Девушку убили в тот момент, когда он бродил по ночным улицам, пытаясь убежать от мерзких воспоминаний. И он совершенно НЕ ПОМНИЛ, что он делал в этот момент. 8 За спинами друзей закрылись ворота школы. — До встречи в школе. Мы будем в «Гроссфатермайстербире», если захотите — присоединяйтесь. Вторая четверка зашагала по улице. Наши герои переглянулись. По молчаливому согласию даже в сторону «Танненбаумбира» они решили не ходить: Йохан уже не был белым, но и серый цвет лица это тоже неправильно. О причинах своего приступа Йохан молчал, как проглотивший язык. Но вот куда идти? — Давайте, — решил Ксавье, — для начала просто пройдемся по улице. Смотрите, какая погода. На улицах Бранда действительно было хорошо. Весна наступила уже две недели как, но Госпожа Зима еще даже не думала возвращаться в свои владения на далеком севере. Ярко светило солнце, на чистом, как будто умытом, голубом небе, сверкающий снег резал глаза, так, что отчаянно хотелось чихнуть, мороз щипал за уши, но под крышами уже появились первые сосульки: Госпожа Зима повесила свои серьги. — А-апчхи! — чихнул Цайт, — Смотрите-ка! На улице стояла небольшая будка: чуть выше человеческого роста, полукруглая крыша, стеклянное окошко на уровне живота, над ним — небольшой медный штурвал, с блестящими рукоятями. — Что это… — в голове Вольфа щелкнуло и он вспомнил гравюру из учебника. Брумосский автомат для продажи газет. Надо же, они и в Шнееланде появились. Курсанты окружили механизм. Видимо, преподаватели все же сумели привить им любовь к механике, потому что всем четверым на самом деле было интересно, как работает хитрая штуковина. — Made in Brumos, — щелкнул Цайт по маленькой овальной табличке на боку автомата, — А говорят, что Шнееланд — бедная страна. Брумосцы за свои механизмы такие пошлины ломят, что проще… Цайт замолчал. Осмотрел автомат. Встряхнул головой: — Давайте попробуем. Даже Йохан ожил. Он заинтересованно покрутил штурвал, выбирая название газеты, пока стрелка на нем не указала на «Унзерцайт», официальную газету столицы, курировавшуюся мэром айн Грауфогелем. — Давайте. Цайт опустил в прорезь монетку, послушал, как она, звякая и щелкая, погружается в утробу механизма. Затем дернул рычаг на боку автомата. Зажужжало, оконце приоткрылось и в выдвинувшийся лоток скользнула свернутая в рулон газета. — Ну что, — развернул остро пахнущие краской листы Ксавье, — почитаем, что произошло в городе. — Дай нам тоже, — возмутились