служба… Похоже, кто-то решил создать в Шнееланде свою личную гвардию. Правда, кто? Король? Судя по слухам — толстяк, обеспокоенный только кухней. Первый маршал? Канцлер? Кардинал? Йохан склонялся к мысли о том, что затея с Черной Сотней — идея Первого маршала. Рихард айн Штурмберг, опять-таки по слухам, был выдающейся личностью, которому вполне могла прийти в голову подобная мысль. А разговоры о его развращенности… Бывают ведь и просто сплетни. И теперь он должен шпионить для кого-то, пославшего к нему двух громил, против Маршала. Против Сотни. Против друзей. Или НЕ шпионить? Кугель пообещал, если он не согласится, выдать его местонахождение Грюнштайнам. Или айн Розенам. Требовать осуждения преступника те не станут, не глупцы. А вот подослать убийц. Мундир курсанта — да пусть даже и офицера — не волшебная кольчуга и пуля или нож с легкостью оборвут жизнь юноши, когда-то верившего в любовь. Любовь… — Подождите минуту, — остановил он друзей и бросился в зал игорного колеса. Каролины не было. За столом сидели совсем другие люди. Она ушла. Жаль. Жаль… Жа… — Господин офицер, — молодая девушка-разносчица потянула Йохана за рукав. В ее синих глаза мешались восхищение и зависть, — Вам просили передать. Небольшой бумажный листок, свернутый плотным квадратиком. Судя по форме — вырван из маленькой записной книжки, судя по бумаге — дорогой записной книжки… «Йохан, не становись Римусом». Несколько карандашных строчек, маленькие, аккуратные буквы. «Йохан, мне нужно уйти. Но, если ты хочешь, можешь прийти ко мне в гости. Королевская улица, дом святой Катерины. Каролина айн Зоммер. Я буду ждать». Юноша поднес записку к носу. Тонкий, еле уловимый аромат духов. Ее духов. 6 В Бранде много красивых мест. Соборы, дворцы, мосты… Памятники героям и королям, статуи в тихих парках, сейчас, правда, укрытые щитами от снега и мороза, высокий шпиль Королевской Академии, колонны Адмиралтейства, тонкие башни Школы искусств… Красивых мест много. Но есть и другие. Узкая улочка, сжатая между бурыми кирпичными стенами домов, глядящих на свет маленькими оконцами. Впрочем «на свет» — неточное выражение. Даже летним днем свет попадает сюда нечасто, пропущенный через плотную пелену вечно висящих облаков темного угольного дымы. Рабочие кварталы. Здесь вечно пахнет кислой капустой, потому что денег на мясо у местных жителей не бывает. Здесь постоянно слышен тяжелый кашель, потому что угольный дым для легких отнюдь не полезен. Здесь рождаются, живут и умирают, иногда так и не покинув невидимой границы