заводах, слишком часто ученые и изобретатели гибнут в несчастных случаях, тонут в ваннах, травятся мышьяком или просто исчезают безвестно. О, разумеется, никто не обвиняет Брумос. Не может же быть такого, что брумосцы решили, что проще уничтожать конкурентов до того, как те станут представлять серьезную опасность. Нет, разумеется, брумосцы сначала дождутся, пока конкурент вырастет, окрепнет, и только потом станут вести с ним честную борьбу строго в рамках законов и приличий. Разумеется. Только так. Вот так они и появляются. Паровозы с эмблемой уилэмских заводов, пистолеты с клеймом «Лама», торговые автоматы с табличкой «Made in Brumos»… Нет, не все они, далеко не все сделаны в Штальштадте, в конце концов многие мастерские, заводы, фабрики, даже отдельные мастеровые ставят брумосские клейма на свои изделия. В конце концов, слишком уж многие полагают, что воздух Брумоса в два раза увеличивает качество — и цену — товара. Сколько людей, которые не купят шнееландский револьвер, потому что он, по их мнению, «хуже сделан». Да почему хуже-то?! Материал? Половина стали, из которой брумосцы мастерят свои товары, выплавлена в Белых землях. Качество? Шнееландские рабочие с лихвой искупают недостаток мастерства истинно белоземельским упорством и аккуратностью. Так почему брумосские товары — лучше? Министр грустно усмехнулся, вспомнив как один раз, из любопытства, показал знакомому генералу два револьвера, оба сделанные на станках Штальштадта. На одном стояло клеймо «Сделано в Шнееланде», на другом — волшебные слова «Made in Brumos». Так генерал подробно и обстоятельно, используя два револьвера как пример, объяснил айн Шеленбергу, что шнееландское оружие никогда не встанет вровень с брумосским. «Вот здесь, видите, сверление не по центру, почти незаметно, но бросается в глаза… Обработка металла груба, брумосский револьвер, видите? Он сам льнет к руке. А шнееландский, такое чувство, висит, как гиря. Да и общий вид… Помните сказку про короля и нищего, похожих друг на друга? Так вот это — генерал потряс „брумосским“ револьвером — король, а вот это — он брезгливо поднял за скобу шнееландский — нищий. И спутать их невозможно, поверьте мне, как знатоку». Министр залпом допил чай и, чуть сморщившись, доел пирожное. Вот и приходится продавать «брумосские» товары по цене Брумоса. Одно радует: разница между себестоимостью и ценой продаже пойдет в карманы не жадным монополистам, а… В другой карман. В карман тех, кто сумеет правильно распорядиться этими деньгами. Ну и министру, разумеется,