Предыдущие три оказались безуспешными!» Знаем. Знаем и о капитане и о его новой попытке. Все знаем. Только об этом даже думать лишний раз не стоит… «Профессор Реллим исключен из Ученого совета Флебского университета за эфирическую ересь!» Интересно. Очень интересно. Фамилия была министру незнакома, но это не означало, что профессор — шарлатан и мошенник. Айн Шеленберг сделал короткую запись в маленьком блокнотике с серебряной обложкой. «Бесстрашный исследователь лорд Маунт снова пропал без вести в джунглях Трансморании!» Уже третий раз за год, между прочим… «Жители Шнееланда собираются в Патриотическую партию!» Это еще что такое? «В рабочих кварталах Бранда угнетенные рабочие готовят восстание против поработителей!» Проклятье! Успокоился, называется! Министр аккуратно вырвал страницу с раздражающей заметкой и аккуратно разорвал ее на мелкие клочки. Не дай бог, эта зараза доберется до Штальштадта! Злая музыка на оружейном производстве — это практически верный мятеж. В преддверии войны — лучшего подарка Трем империям и не придумаешь. Чем занимается Немо? Почему зачинщики до сих пор не казнены? Кто они такие вообще? 4 Чем занимаются рабочие после работы? После изнурительного двенадцатичасового труда среди кусков раскаленного металла, грохочущих станков, свистящих приводных ремней, после труда, выпивающего все силы из человека, делающего двадцатилетнего юношу — сорокалетним, а тридцатилетнего — глубоким стариком? Спят? Нет. Усталость бывает такой сильной, что не дает даже заснуть. Нет ничего лучше, для того, чтобы отдохнуть, чем кружка доброго шнееландского шнапса. В кабаке «Молот», притаившемся в подвале одного из почерневших домов в окрестностях портовых складов, было многолюдно. Но сказать, что здесь было шумно — нельзя. После грохочущего дня никому из работников, потягивающих свою выпивку за деревянными столами, изрезанными ножами, не хотелось шума. Хотелось тишины и покоя, компании старых друзей и неспешного разговора. А то и просто понимающего молчания. Здесь были кузнецы, широкоплечие ребята, по силе с ними могли сравниться только грузчики, привычные к многопудовым мешкам на плечах, ткачи с вечно синими от краски руками, тихий, всего боящийся шляпник, попеременно давящиеся кашлем столяр и стеклодув, сгорбленные сапожники и подслеповато щурящиеся портные… Здесь не было только пьяниц. Рабочие, несмотря на то, что каждый вечер приходили в «Молот» за своей кружкой, никогда не спивались. Не успевали. Поэтому пьяных выкриков, песен невпопад, глупых задираний