— Не найдут. Сам ведь сказал, что нас, курсантов, скоро будут отправлять по месту службы. Думаете, вам так просто скажут, куда меня направили? Громилы переглянулись. С другим человеком они обратились бы к угрозам, но с этим сумасшедшим им связываться не хотелось. Тем более что на поясе Йохана висела шпага. Нож и кастет против нее — несерьезная угроза, по крайней мере, при схватке лицом к лицу. К тому же угрожать офицеру — пусть курсанту — посреди улицы не есть удачная идея. — Ну что ж, твой выбор… — Нагель сделал небольшой шажок назад, — Теперь ходи и оглядывайся… Кугель. Два напарника повернулись было, чтобы уйти. — Стоять. За их спинами неприятно прошелестела сталь шпаги. — Вы забыли рассказать о том, кто вас подослал ко мне. Над их головами скрипнуло, распахиваясь, окно. 2 — Кровная месть. Римус, вышагивавший по коридору королевского дворца и в своем клетчатом костюме резко выделявшийся на фоне лепнины и цветов, обернулся и посмотрел на Вольфа. Камердинер, ведший их куда-то — Вольф одновременно надеялся, что к королю и боялся, что все-таки к королю — тоже обернулся и недовольно посмотрел на юношу. Два гвардейца, звеневших шпорами позади, тоже остановились и выразили свое недовольство хмыканьем и ворчанием. — Кровная месть, — повторил курсант, — Вы именно поэтому не сообщаете о… том, о ком мы говорили в паровике… тем, кого мы упоминали в паровике… Вы хотите прикончить его сами. — Нет, — Римус развернулся и зашагал дальше, умудряясь не поскальзываться на сатанински скользком паркете, — Кровная месть — забава дворян. Вольф помедлил. Ему что-то не понравилось в этом ответе… — Дворян? — медленно спросил он, — А вы… — А я — не дворянин. Мой отец был пивоваром. — А мать? — глупо спросил Вольф. — А мать — женой пивовара. Юноша сделал еще несколько шагов, и тут его окатила горячая волна стыда и злости. НЕ дворянин?! Он, дворянин, подчинялся ПРОСТОЛЮДИНУ?! Нет, он, конечно, не считал, что все простолюдины — горожане, крестьяне — должны исчезнуть с лица земли, чтобы не оскорблять тонкое обоняние своей вонью. Он уважительно относился к старшим по возрасту, даже если те были слугами или конюхами. Но ПОДЧИНЯТЬСЯ?!! Что сказал бы отец? Тут Вольф вспомнил, из-за чего он, собственно, сбежал из родового замка. Да… Что сказал бы на этот счет папа — вопрос без ответа. А дедушка? Дедушек Вольф не помнил, они оба скончались еще до его рождения, поэтому их реакцию пришлось придумывать. Когда же воображаемые гневные дедушки набрали воздуха в грудь, чтобы высказать внуку, опорочившему