«Новое убийство, совершенное Душителем». «Мясник из Нибельвассер еще не пойман». «Знаменитый сыщик раскрыл очередное преступление». «Международные новости: в столице Лесса ограблен еще один банк». — Вы позволите? Карл подпрыгнул: перед ним стоял, протягивая руку к газете черномундирный офицер. Первоначально Карлу показалось, что из украшений на мундире только серебряные погоны, а вышивка, которой обычно покрывают грудь мундира, отсутствует. Но присмотревшись, он понял, вышивка есть. Просто он тоже черная. — Наш командир привык читать газеты за кофе, — сообщил офицер, — За еще горячим кофе. Карл покраснел, попытался вскочить, еще глубже увяз в мягкой ловушке кресла. Шпага упала, прогрохотав по ребрам отопительной батареи. Юноша стал уже даже не красным, а бурым, замахал руками, пытаясь встать… — Спасибо, — офицер ловко выхватил из его рук газету. — Когда наш командир примет нас? — поинтересовался аристократ. В отличие от пошедшего пятнами Карла и раскрасневшегося от жары купца он был бледен той бледностью, которая бывает у людей, редко бывающих на солнце. — Как только выпьет кофе, — офицер шагнул к дверям. — Скажите, — отлип от стены монашек, — а какой он у вас человек? Ну, чтобы знать, к чему готовиться? Офицер взглянул на монаха, — перевел взгляд на аристократа, на купчика, на Карла. — Наш командир, — заявил он, — настоящая душа Черной Сотни. Поверьте мне, юноши, вы будете гордиться тем, что служили под началом этого человека. Сотня — это он, а он — это Сотня. В голосе офицера звучало искреннее уважение и гордость за своего командира. И где-то глубоко-глубоко пряталась улыбка. — Он что, — ляпнул монах, — черный? Офицер промолчал, его спина, которая была видна Карлу, никаких чувств не выражала. Так и не сказав ни слова, он вошел в дверь, за которой скрывался кабинет командира Черной Сотни. Монах охнул: купчик, все с тем же невозмутимым лицом, ударил его в бок. Аристократ прошагал помещение по диагонали, от одного пустого кресла к другому, наконец выбрал и, поддернув штанины, опустился в то, что стояло напротив Карла. Побарабанил пальцами по столику. Все молчали. Карл, наконец, выбрался из объятий кресла и поднял шпагу с пола. Прицепил ее к поясу. — Командир примет вас. Дверь открылась настолько бесшумно, что все вздрогнули. Кроме аристократа. И купца. И монаха. Карл стиснул рукоять шпаги и шагнул вперед. В кабинет к командиру он вошел последним. Первые три, не считая офицера, почему-то остановились сразу на входе. — Холера, — произнес монах. Да что там такое?