портретом, орлом не выглядел. Тому, кто общается с королем каждый день, тому, кто, образно говоря, видит его в халате и с чашкой кофе — «кстати, неплохой образ, нужно запомнить» — сразу становилось видно, что ширина королевского торса вызвана не могучей силой, а не менее могучей страстью к кухне. Круглое рыхлое лицо напоминало блин, посреди которого воткнули картошку носа, а обтягивающий телеса короля розовый мундир придавал его величеству удивительное сходство с отъевшимся к зиме боровом. Созвездие орденов на самом деле имеет место быть, но впечатляет оно только тех, кто не знаком с обычаем Белых земель под названием «братское награждение». Проще говоря, король при восшествии на престол получает по высшему ордену от каждого государства, поддерживающего такой обычай. Так и закачались на могучей королевской груди три десятка орденов. При том, что его величество в войнах не участвовал ни разу, да и страну покидал только в юности… Курт встряхнул головой и обратился в слух. Его величество заканчивал свою речь. — …вторгшись на нашу землю, Союз трех империй намеревается свергнуть законных властителей — в том числе меня — и обратить наши земли в подобие Трансморании. Говорил король медленно и до чешущихся зубов монотонно. Как человек, который не умеет читать длинные речи. Или как человек, повторяющий заученные слова, кем-то для него подготовленные. — Наши подданные, защищать которых мы клялись перед богом, — продолжал король, — станут для войск империй дикарями, изгнать которых с земли — необходимо, а убить — не преступление. «Ох, ваше величество, — подумал Курт, быстро покрывая бумажный лист скорописью собственного изобретения — передергиваете вы, как карточный шулер. Где это видано, чтобы захватчики относились к простым людям, как к каким-то дикарям? Самое страшное, что нам грозит в случае начала войны: вы, ваше величество, лишитесь короны. А простые крестьяне и горожане будут продолжать тачать сапоги — или точить? — продавать сосиски, пахать землю, и смены власти даже и не заметят…» Острый грифель карандаша записал последние слова короля и остановился. — Что скажете, господа? — обвел король собравшихся несколько беспомощным взглядом. — Воевать, — лениво ответил Первый маршал. Пожалуй, единственный человек, который раздражал Курта буквально всем. Своей гривой золотистых волос, так отличающихся от редеющей шевелюры писаря, зелеными кошачьими глазами, при виде которых томно вздыхали девушки от служанки до фрейлины, тем, что человек, еле достигший тридцати и безвылазно