если он — гений. — Гений — да. Вопрос только в том, есть ли у нас такой гений? Канцлер и маршал несколько секунд смотрели друг на друга через стол. Маршал, в ослепительно-белом мундире и канцлер, в гораздо более скромном темно-синем. Наглая молодость и мудрая старость. — Как мне кажется, — продолжил канцлер, — среди наших военачальников отсутствуют подобные… гении, — последнее слово прозвучало, как оскорбление. Маршал откинулся на спинку кресла: — Возможно, — спокойно кивнул он, — но, если вы не обратили внимания, его величество упомянул о том, что завоевывать собираются не только нас. — Объединение? — прищурился канцлер, на лету схвативший мысль маршала, как коршун мышь. — Совершенно верно. — И какова же будет армия, если объединить все Белые земли? — Триста тысяч. Два оппонента перебрасывались фразами через стол, как будто играли в мяч. Король только успевал ворочать головой туда-сюда, как филин. — В два раза меньше. К тому же вы посчитали Грюнвальд, который никогда не станет нашим союзником… Южное королевство Грюнвальд, раскинувшееся вдоль берега Зеленого моря, испокон веков считало, что именно оно достойно стать тем камушком, вокруг которого вырастет жемчужина объединенных Белых земель. Об Объединении грезили уже давно… — …и молчаливо предположили, что с вашим предложением согласятся все остальные страны, которые, хочу вам напомнить, уже тысячу лет не могут договориться даже о размере гроша. Единая страна… Страна, в которой не нужно платить пограничную пошлину семь раз за восемь миль, огромная, сильная и могучая страна… Которую до сих пор не удавалось создать никому. Против Объединения были даже не только правители стран, все эти короли, герцоги и епископы, против объединения были многие жители, дворяне, горожане, даже крестьяне. Для обычного человека его родина, это не та огромная страна, которую он может увидеть только на карте. Родина для него — это дом, в котором он живет, улица, по которой он ходит, речка, в которой купаются его дети, и все это не станет больше, если увеличится страна. — Весь этот сброд, — продолжал канцлер, — можно объединить только железом и сталью, уж никак не просьбами и увещеваниями. А у нас армия из тридцати тысяч. Кто-то тихо кашлянул. — Разрешите мне вставить пару слов, — произнес тихий голос. По правую руку от короля, сразу за первым маршалом и министром земель сидел человек, которого Курт, признаться по чести, опасался. И не он один. Мэр Бранда. Непонятно чем, но Ханс айн Грайфогель вызывал некоторую оторопь даже у человека,