с ним совершенно незнакомого. Худощавый, коротко, против дворянских правил, стриженый, с аккуратной бородкой, всегда в черной одежде, имевшей такой вид, как будто он постоянно весь в пыли, мэр столицы был человеком, к которому прислушивались все. Не в последнюю очередь потому, что говорил всегда негромко. Это первое, на что обращали внимание при встрече с ним. А вторым были его глаза: холодные, спокойные, они казались двумя серыми камушками, по ошибке вставленные в глазницы. — Вы забыли, господа, — продолжил мэр, — в какое время мы живем. Наша страна существовала сотни лет, не меняясь. Нам стало казаться, что это хорошо, что не нужно менять то, что и так работает… Голос шелестел, казалось, помещение наполняли сотни высохших листьев. — Мы не менялись, но изменился мир вокруг нас. Мир уже не тот, что прежде, даже не тот, что был каких-то несколько десятков лет назад. Паровые машины работают на заводах, заменяя десятки рабочих, паровые машины везут грузы, заменяя десятки лошадей, паровые машины плывут по рекам и морям… В это был весь айн Грайфогель. Казалось бы, невелика должность: мэр, пусть даже столицы, но маленькие государства неизбежно живут вокруг столицы, она является центром всего: и финансов и культуры и науки. И промышленности. Первые заводы новой формации, с паровыми машинами, купленными в Брумосе, возникли именно в столице, в городе, поводья которого крепко держал в узких руках Ханс айн Грайфогель. Вся промышленность, вся наука столицы, а значит и всей страны контролировалась им. Ханс айн Грайфогель не любил перемен, но всегда был к ним готов. — Одна паровая машина заменяет целую толпу. Не пора ли выпустить ее на поле боя? Все помолчали минуту, осмысляя услышанное. Маршал медленно заулыбался. — Но постойте, — заговорил наконец кардинал Траум, — ведь ни в одной другой стране ничего подобного нет? — Нет, — спокойно кивнул мэр, — Но нельзя победить, пользуясь только тем, что есть у противника. Если на тебя идут с кулаками — бери дубинку. Если с дубинкой — выхватывай шпагу. Если против тебя шпага — доставай пистолет. Кардинал пощипал узкую седую бородку, посмотрел направо, на мрачного канцлера, налево, на казначея. — А если против тебя пистолет? — наконец спросил он. — Пушка! — рассмеялся Первый Маршал, — Против пушки ничто не устоит! — Но, — мягко заметил кардинал, — пушки будут и у наших противников. Что вы противопоставите им? — Не знаю, — мэр был по прежнему спокоен, — Но у нас еще есть время подумать. — А деньги? — подскочил казначей, — Где деньги?