отец… — Почему покойный? Он еще жив. — …и по крайней мере поедим. Кто знает поблизости что-нибудь? Я в столице Шнееланда никогда не был. — Я тоже, — ответил Вольф. — Я был, — задумчиво сказал Ксавье, — но не в этой части. Ох уж эти дворяне… — Пивная «Танненбаумбир». За углом. Все повернулись к молчавшему до этой минуты Йохану. — Ты бывал в столице? — прыткий Цайт, конечно. — Нет. — Откуда… — Глаза имею. Пока ехал в обнимусе… омнибусе — увидел. Вывеска с названием и бронзовая пивная кружка. На кружке — медвежья голова, герб города. Значит, пивная имеет право варить «брандищ». Я бы попробовал. Все посмотрели на Йохана с уважением. Особенно Вольф, который ехал с ним в одном омнибусе, но, похоже, всю дорогу считал ворон. — Пойдем? — посмотрел на своих будущих товарищей Цайт. — Пойдем, — выразил общее мнение Ксавье. — Тушеная капуста и жареные колбаски, — потер ладони Цайт, — Ждите, детки мои, я иду к вам! Юноши спустились с крыльца, прошли ворота и вышли на улицу Новой Голубятни. Впереди всех зашагал Йохан, позади — Цайт, который вертел головой, рассматривая все, что его интересовало. То есть попросту все. Вольф и Ксавье шли рядом. — Вольф. — Что? — Как тебе наш командир? — Симон? Судя по всему — командир он толковый. Шварцы, они, говорят, чем чернее, тем отчаяннее в бою. Погибнуть со славой под его началом — не самая плохая смерть. — Ну да… — судя по голосу, Ксавье не ставил своей целью славную гибель, — Чернокожий, да еще в черном мундире. — Было бы хуже, — хмыкнул Вольф, — если бы он был в белом. Четверка будущих сотников завернула за угол и зашагала к пивной. 11 В фольклоре Белых Земель Смерть выглядела как мужчина с лицом, которое никто никогда не мог запомнить, и именно в белой одежде. Так как Смерть забирает и королей, а, значит, никак не может быть выглядеть как простолюдин, в девятнадцатом веке его изображали, как аристократа в белом костюме и белом цилиндре, с пустым, гладким лицом, без глаз, носа, рта. В руках он держал трость с полированным стальным крюком вместо рукояти. Как ни странно, но человек, почти в точности соответствовавший этому описанию — за исключением, понятно, лица — тринадцатого числа месяца Рыцаря въехал в почтовой карете в город Бранд. Человек был одет в белый костюм, имел на голове белый цилиндр, а в руках — трость. Правда, вместо крюка набалдашником служил небольшой стальной шарик, отполированный до зеркального блеска. В карете человек ехал один, не считая кучера. — Приехали, господин, — открыл тот двери кареты. Нога господина