опущенное в воду, начинало бурлить и пузыриться, выделяя неизвестный газ с неприятным острым запахом. Впрочем, газ скоро был опознан как известный еще с 1821-ого ацетилен, который теперь можно было получать легко и просто, был бы под рукой эшерсхеймит и вода. Оставшийся для истории безымянным ученик химика сумел сконструировать горелку особой конструкции, которая, сжигая ацетилен, давала пламя высочайшей температуры. Настолько высокой, что под воздействием этого пламени сталь плавилась и текла. Для ученика все закончилось заметкой в газете о некоем курьезном изобретении, а вот для самой горелки все только начиналось. Заметка попалась в руки человеку, который сумел выделить в ней ключевые слова. «Резать сталь». 4 Кольцо расплавленного металла замкнулось вокруг замка. Подцепленный коротким ломиком вырезанный кусок сейфа со звоном упал на пол, рассыпая искры. Левая рука ухватилась за дымящийся край двери и потянула ее на себя. Взломщик взмахнул другой рукой, разгоняя дым. В раскрывшемся сейфе перед его глазами появились плотно упакованные кожаные мешки, слегка попятнанные каплями расплавленного металла. Он развязал завязки одного из мешков и достал несколько новеньких, блестящих даже под тусклым светом керосиновой лампы, серебряных монет. Проникший в самый надежный сейф мира сдвинул очки-консервы на лоб. Серебряный блеск свежеотчеканенной монеты. С одной стороны — поросячий лик короля Леопольда, с другой — шагающий на четырех лапах медведь. Шнееландские талеры. — Однако… — тихо прошептал взломщик. Информатор — для того, чтобы знать, что находится в сейфе, необязательно видеть сквозь стены — уверял, что сегодня днем в банк поступит партия денег от Зеебурга, рыцарства Озерного Замка. Конечно, талеры Зеебурга — это талеры Зеебурга, низкопробное серебро с большой примесью меди. Но сорок тысяч — это сорок тысяч. Зеебургские талеры менялись на шнееландские, как один к двум. Двадцать тысяч — неплохой куш за одну ночь работы. Но теперь… Либо айн Зеебург балуется фальшивомонетничеством, но тогда деньги никогда не попали бы в «Бегумиум», банк, который наполовину принадлежит айн Грауфогелю, мэру столицы, либо… Либо это означало очень-очень-очень плохую вещь. 5 Четырех курсантов школы Черной сотни, известных под именами Вольф, Ксавье, Йохан и Цайт, нимало не беспокоили проблемы денежной массы королевства, сложности работы банкира и последние достижения воровской науки. У них был гораздо более серьезный повод для размышлений. Сегодня они впервые выйдут из школы в город.